Я перевернул Свету на спину, кое-как растормошил её и спросил в лицо.
Я: — Я не понял, мой папа и Игореша — это два разных человека?
Светлана смотрела на меня вытаращив глаза, такое ощущение, что и она резко протрезвела и, вырвавшись из моих рук, попыталась суетливо запахнуть халат.
Светлана: — Валечка, не городи чушь, всё, я спать, ты ложись к Антоше, а я наверх пошла.
Я: — В каком смысле, ты пошла наверх, поговори со мной.
Но женщина быстрым шагом удалилась из комнаты, явно избегая общения. И это начало раздражать, я вскочил на ноги и устремился за ней.
Я: — Света, какого чёрта, ты чего убегаешь?
Светлана: — Всё, Валюшь, прекрати, ты заигрался, иди спать!
Включив не особо искренний строгий голос, женщина почти бегом стала подниматься по ступенькам на второй этаж.
Я: — Да в конце концов, что за лажа, ты пять минут назад просила, чтобы я тебя трахнул, а теперь убегаешь как от прокажённого, стой.
Светлана: — Не городи чушь! Я просила? Ты меня с кем-то перепутал, Валечка, всё, ну-ка быстро в кровать!
Это была последняя капля, которая довела моё эмоционально нейтральное, пытающееся выяснить правду состояние в состояние агрессии. Прорвавшись сквозь удерживаемую дверь, я схватил женщину и повалил на кровать.
Светлана: — Валентин, прекрати, ты потом серьёзно об этом пожалеешь!
«Да что происходит?»
Я: — О чём пожалеешь? Что? Я просто...
Светлана: — Ты хочешь меня изнасиловать?
Я: — Да что за бред, Света? Просто скажи правду.
Не сказать, что мы боролись, я просто пытался поймать прямой зрительный контакт с жертвой, но она яростно сопротивлялась и в какой-то момент заметил, как Света начала метать взглядом по комнате в поисках чего-то.
«Что она ищет? Шокер! Блин, где шокер, он тут где-то был.»
Трудно объяснить, как это происходит, я мгновенно перестроил тело на режим сенсора и почувствовал что-то твёрдое в районе колена. Дальше чисто на инстинктах, схватил, воткнув в тело и нажал на кнопку.
Женщина затряслась и обмякла, повалившись на кровать.
«Хорошая вещь. Подарю ее себе на Новый Год! Так, что дальше? Наручники!»
Положив женщину на живот, накинул наручники на запястья и занялся ногами. Там были просто удавки, без рук или сторонней помощи вряд ли человек сможет освободиться. Светлана начала приходить в себя.
Светлана: - Валентин, ты что творишь?
Я: - Я? Что я творю?
Светлана: - Да, ты зачем меня? Ты, ты хочешь меня изнасиловать?
Я: - Да в конце концов, заткнись! Ты же сама меня приковывала и трахалась, а теперь несешь чушь!
Светлана: - Ты мне мстишь? Давай поговорим, мы все обсудим.
Очевидно, она хотела обсудить совсем не то, что нужно мне, то что интересовало меня, женщина любыми способами обходила стороной, и это раздражало неимоверно.
Я: - Да хватит! Я не собираюсь тебя насиловать, успокойся.
Светлана: - Зачем же ты меня сковал? Если не хочешь, ты пьян, тебе надо умыться, отпусти меня немедленно.
Слушать причитания, не относящиеся к теме, я больше не мог. Поэтому в дело вступил кляп. Мать моего лучшего друга, связанная на кровати, мотыля головой, мимикой и мычанием пытается меня отчитывать, а я не знаю, что делать дальше. Я не в состоянии никаким образом повлиять на нее. Я просто хочу правду, странную, до конца не понятную, но правду. Пытаясь найти какое-то решение, я стал шарить по шкафам и ящикам тумбочек.
Розовые таблетки в верхнем ящике и вибратор в нижнем. Все это привело к одному решению, странному, но единственному. В шкафу нашел ремень, пристегнул вибратор к бедру женщины и прислонил к половым губам.
«По идее, с раскинутыми ногами и без возможности перевернуться, она никак не может повлиять на положение этого механизма.»
Рукопись II. Язычник. Главы 1-3