что ты такое говоришь, Анна! — пытался он вразумить её, когда вдруг она бросилась ему в объятия, рыдая.
— О боже, Гатис… О боже, моя любовь, что я наделала… Мне так жаль, дорогой, я чувствую себя такой виноватой, если бы ты только знал!
— Успокойся… Успокойся! — утешал её Гатис, внезапно почувствовав себя так же неловко, как и она, зная, что он творил на этой неделе с её матерью и сестрой. Он, который хотел во всём признаться, тут же смирился с тем, что пока ничего ей не расскажет. Может быть... никогда!
Они снова присели на край кровати, и Гатис ждет, пока Анна успокоится, прежде чем задать ей вопрос:
— Расскажи мне, дорогая… пожалуйста. Мне просто нужно знать, как всё это началось? — спрашивает он.
Анна делает паузу, а затем решается рассказать ему всё, без утайки:
— Знаешь, уже некоторое время тому назад я стала замечать, что Томас перестал смотреть на меня как на сестру, когда я приезжала из Риги сюда, домой. В то время ему ещё не было и восемнадцати… Я часто ловила его на том, что он смотрит на мою грудь и бёдра, когда я была рядом. Это, конечно, меня беспокоило, но, обратив на это внимание, я также заметила, что он точно также смотрит и на мою сестру и мать, поэтому я восприняла это как простое любопытство, поскольку в этом возрасте у мальчиков бушуют гормоны, — начинает она, пока Гатис внимательно слушает её признание.
— Затем, месяц тому назад, когда я приезжала сюда на каникулы на две недели, пока ты работал… Помнишь?
— Да… Да, помню!!! — кивает он.
— Утром я приняла душ, прежде чем пойти в гостиную посмотреть телевизор с родителями. Но через некоторое время вспомнила, что забыла повесить полотенце на полотенцесушитель в ванной. Вернувшись наверх, я обнаружила Томаса со стрингами, которые я носила в тот день и бросила в корзину для грязного белья… он обмотал их вокруг своего пениса и использовал для мастурбации!!!
— И что ты сделала… Закричала?
— Нет… Нет, я просто была ошарашена и растерялась!!! Стояла и смотрела, как он это делает, и… Через некоторое время он кончил в них. Сначала я не знала, что и думать. Одно дело, когда Томас пялится на мои сиськи, а совсем другое — когда он крадёт мои трусики и брызгает в них свою сперму, кончает в них!
— Ты на него рассердилась?
— (Вздох) Нет… Наоборот, в последующие дни я почувствовала его явно нездоровое влечение ко мне, хотя была его сестрой, и это было табу в общественном сознании и, конечно, для меня. А Томас внешне был такой загадочный и холодный… Поэтому, зная, что он тайно фантазировал обо мне, своей сестре, я была невольно взволнована происходящим! — ответила Анна, явно смущенная, - не понимаю почему, но это так!
— И… как… как ты в итоге дошла до этой содомии?
— Ну… скажем так… я немного помогла ему, не думая, что всё так закончится!
— Что ты имеешь в виду?
— В последующие дни я делала всё возможное и невозможное, чтобы привлечь внимание брата… задирала юбку ну очень-очень высоко, когда сидела рядом с ним в гостиной… делала вид, что не замечаю его косых взглядов, но при этом прекрасно зная, как откровенна моя поза и насколько ему видны края моих чулок. Иногда я садилась напротив Томаса, делая вид, что читаю книгу, и специально раздвигала ноги, чтобы брат мог увидеть кружева моих стрингов. Или специально оставляла своё нижнее бельё на виду в корзине для белья после душа, чтобы
Дневник моей жены. Часть 2