И да, было вкусно… ореховые нотки, — отвечает Анна, отводя взгляд и ужасно стыдясь себя.
— Хорошо… Но были ли другие случаи с ним?
— Нет, кроме разве что… когда он набросился на меня, потому что застал наклонившейся над кроватью, когда я собирала твои вещи, не заметив, что моё платье задралось сзади… Ну и дальше всё случилось по тому же самому сценарию!
Выслушивая её признание, Гатис с удивлением обнаруживает крепнущую, словно "братство Анны", эрекцию в своих штанах, представляя, как рот его жены наполняет сперма, изливающаяся из пениса её брата. Это безумие; он должен был бы, казалось, разозлиться, и послать свою невесту по определённому адресу! Но нет, её рассказы непреодолимо возбуждают его.
— Послушай, Анна, я хотел бы знать… Ты делала это и с другими мужчинами?
— Ну… Да, с одним врачом, который сейчас на пенсии. Он постоянно дарил мне подарки, которые я выбрасывала, прежде чем вернуться домой. А потом однажды он подарил мне нижнее бельё, совершенно открыто сказав, что хотел бы увидеть меня в нём под моей халатиком медсестры… Я восприняла это как оскорбление… он был намного старше меня… и влепила ему пощёчину!
— Но… Но это нижнее бельё было от него? Я вспомнил. Ты же говорила, что купила его сама в магазине! – Воскликнул Гатис, вспомнив, что в комплект входил белый кружевной бюстгальтер-балкончик, белые кружевные трусики без ластовицы, не скрывавшие вид на половые губы и белые чулки.
— Нет… я солгала тебе, потому что не знала, как ты отреагируешь! — прошептала Анна.
— И… потом?
— (вздох) Ну, врач... его, кстати, звали Янис, продолжал крутиться вокруг меня, как шмель над цветком. Он продолжал настаивать, чтобы я надела на дежурство с ним то, что он мне подарил… Поэтому однажды вечером, когда мы должны были заступить вместе в ночную смену, я надела этот его подарок, чтобы угодить ему и, наконец-то, избавиться от его ухаживаний. И представь себе, мне даже не пришлось намекать ему, что на мне в ту ночь его подарок – он сам как-то сразу догадался, воспринял это, как знак поощрения с моей стороны и тут же набросился на меня в ординаторской, буквально разорвав от нетерпения мою блузку. Сначала я пыталась оттолкнуть его, но потом сдалась, и мы занимались любовью в ординаторской почти всю ночь… Вот и все!!! — вспоминает Анна о своём втором за последнее время любовнике, который был старше её отца, и с которым в ту ночь она несколько раз испытала оргазм. И самое неожиданное в этой ситуации было то, что в ординаторскую несколько раз заглядывали наши коллеги и подолгу смотрели на нас, что лишь увеличивало градус нашего с Янисом возбуждения. Не знаю, может быть он наглотался в ту ночь виагры, но он трахал меня до утра, как заведённый!
С трудом сглотнув слюну, Гатис понимает, что признание жены вызывает у него невероятное возбуждение. В комнате воцаряется неловкая тишина, и, не в силах больше терпеть, Анна говорит ему:
— Я отвезу тебя обратно в нашу рижскую квартиру, там соберу свои вещи, и оставлю одного, хорошо? — предлагает она, и слезы снова начинают накатывать на её щеки.
Не зная, что и думать в этот момент, Гатис соглашается с этим предложением и встает одновременно с Анной с кровати. Когда они вместе возвращаются вгостиную с сумками, Сюзанна и Жанна, всё ещё сидящие за обеденным столом, приподнимаются , словно чтобы выслушать приговор:
— Ну… вот и всё, спасибо за эту прекрасную, полную приятных неожиданностей неделю, мне было приятно со всеми вами провести время! — подчёркнуто вежливо
О людях и Тварях