Тридцать первого декабря две тысячи двадцать третьего года я проснулся в горячем поту и в сильном возбуждении. Вся кровать была мокрая, и я даже заподозрил что заболел, но голова была чистая и не болела, только слегка кружилась. Я откинул с себя тяжелое одеяло. Член стоял и казался даже больше обычного. На головке блестела капля, будто я уже успел его смазать или подрочить. Я осторожно коснулся его рукой, и чуть не вскрикнул от удовольствия. Руку я не отнял, и наоборот, схватил член, чувствуя, что ничего важнее, чем кончить сейчас для меня нет. В голове возникли обрывки сна. Что-то большое и горячее, тугое и при этом волосатое. Я вспомнил парня, которого трахнул на третьем курсе. У него были жирные и очень нежные ягодицы, которые мне понравилось сжимать, чувствуя, как дергается его попа на моем члене. Я всегда любил мужчин побольше и легко возбуждался, представляя или в реальности овладевая большими попами, но на этот раз оргазм, просто от попытки вспомнить ускользающий сон, превзошел все мои ожидания.
Струя спермы долетела до моего подбородка и обожгла грудь. Я лежал, тяжело дыша, и чувствуя, что, если захочу, смогу кончить еще раз. С тем парнем я тоже сразу кончил дважды, слушая его стоны и вздохи, и обхватив его живот, чтобы сжать его яйца. Они были волосатые и большие, и я с удовольствием играл с его яичками, чувствуя, как прохожу по самой грани его боли и удовольствия. Судя по тому, как он кончил на диван пару секунд спустя, и заплакал, обнимая и целуя меня, по грани я прошел очень точно. Лежа теперь в мокрой кровати, я провел рукой по члену вверх, потом вниз, и будто всем телом почувствовал, как член наливается еще больше. Я сжал его у основания, надавливая запястьем на собственную мошонку, и на мой живот упала еще одна жирная белая струя. От удовольствия я зажмурился, снова проваливаясь в сон. Даже во сне я чувствовал удовольствие от повторенного так быстро оргазма.
Когда я открыл глаза, сперма уже стала прозрачной и растеклась по моему животу, засохнув белыми комочками на волосах и в пупке. Я протер капли, стекшие на бедро, и встал с кровати, с удивлением отмечая, что слегка обвисший член так до сих пор и не опал до конца. Часы показывали шесть утра, при этом сонливости я не чувствовал. Наоборот, у меня было сильное чувство, будто мне просто необходимо встать и начать что-то делать.
Градусник за окном показывал минус двадцать, а снег на внешней стороне подоконника достиг середины окна, предупреждая о том, что чтобы открыть входную дверь, мне придется взять из кладовки лопату. Я так и поступил, вместо того чтобы помыться. Мне всегда нравилось чувствовать на себе пот и сперму. Я натянул трусы, теплые штаны и футболку с кофтой. Выйдя на улицу и чувствуя сильный душевный подъем, я очистил не только свое крыльцо и дорожку, но и дорожки соседей. Делала я это в полной темноте. Только свет двух синих фонарей освещал мой труд.
Вернувшись в дом, я почувствовал, что возбуждение не спало. Наоборот, член натягивал мои трусы и штаны и просился наружу. Я сходил в душ, и там, под горячей водой, снова стал ласкать себя, обхватив левой рукой мошонку, а правой надрачивая член. Перед глазами опять возникли отрывки сна, красная ткань, не похожая на кожу, и белая шерсть, будто я решил выебать шубу из искусственного меха. Я кончил с ревом, который только частично заглушил звук душа. Если бы я до сих пор
Гинеколог