За окнами дилижанса проплывали удивительно красивые пейзажи. В Скайриме такую пору называли - Золотая Осень. Это когда дождей практически не было, а деревья начали сбрасывать пожелтевшие листочки, накрывая землю золотой простынёй.
Сакура любовалась проплывающими мимо видами, и размышляла о прошедших в Айварстед событиях. Как интересно получалось - она, как адепт Дибеллы, видела и концентрировалась на одних вещах, а Дания Балу, как жрица Мары, обратила внимание на другое. В целом, Фастрид очень симпатизировала Сакуре, и наша любимка Дибеллы от всего сердца желала счастья девочке, как в отношениях с родителями, так и на любовном поприще.
Мысли о Фастрид, совсем юной девушке, почти ещё ребёнке, которая была склонна любить мужчин постарше, при чем всех сразу, невольно напомнили Сакуре услышанный ею, в Пчеле И Жале, разговор постояльцев, о том, что она, якобы занималась любовью с целым легионом. "Вот же извращенцы!" - Улыбнулась Сакура. "Понафантазировали себе такого!" Она, как никто, знала, что это нереально. Не говоря уже об усталости, голоде и желании спать, такое действие заняло бы... Ну примерно тысяча человек за одни сутки... В общем целую неделю. Это если все по одному разу. Нет, такое не реально.
Но хотя бы мыслить об этом, было довольно приятно. Сакура невольно представила себя в этой роли, когда её имеют несколько тысяч человек... Бред... Сумасшествие... Но шортики девушки, почему-то сильно промокли. Бред, но фантазии об этом так сильно возбуждали...
Сакура оглянулась. Салон дилижанса был наполовину пустой, и на задних сидениях никто не сидел. Дна аккуратно пересела на последние места, надела на глаза специальную повязку, закрывающую глаза во время сна, и отвернулась к окну. В такой позе, незаметно от других, она просунула себе руку, под юбку платья, и начала мастурбировать, представляя тысячи любовников. Оргазм был настолько бурным, что Сакура едва сдержалась, чтобы не закричать на весь салон. Она, свернувшись калачиком к окну, продолжала делать вид, что спит.
Когда чья-то рука легла на её бедро и начала гладить ягодицы, девушка хотела, было, уже снять повязку и громко возмутиться, но вдруг подумала, что это по любому лучше, чем мастурбация. А то, что повязка осталась на глазах и она не видит того, кто сейчас домогается ей, придавало ситуации даже приятную пикантность. Мужчина, видя что девушка не сопротивляется, уже во всю лапал её бедра, залезал под корсет платья, и щупал между ног. Сакура томилась в приятном ожидании, чувствуя как обильно течёт между её ног. Наконец незнакомец развернул девушку, укладывая её спиной на последний ряд сидений, и нетерпеливо стащил с неё промокшие шортики. Сакура почувствовала, что её разгорячённую и мокрую щёлочку начали целовать и лизать, и едва снова не кончила.
— На хлебни. Маленько веселее будет.
Сакуре сунули в руки какую-то бутылку, и она, не снимая повязки, сделала несколько больших глотков.
Девушка почувствовала что ей становиться очень хорошо. И даже спальная повязка на глазах не смогла скрыть радужные пузыри, появившиеся в пространстве. Всё вокруг зацвело, закружилось и заплясало. Сакура даже сразу не заметила, как мужчина лег на неё, раздвинул пошире ножки и загнал свой торчащий член в её сочную киску. Но каждое его движение, каждая фрикция порождали собой кучу зрительных событий. Одни узоры сменялись другими, цвета всё время плыли и менялись. Каждый хлопок яиц мужчины по попке Сакуры порождал множество мини-фейерверков. Сакура будто парила падая в верх, и одновременно падала, поднимаясь в низ. Одни образы плавно перетекали в другие... Наконец её настиг оргазм, который будто размазался по всей вселенной. Сакуре показалось, что
Сексография-2