кебаба. Камеры на штативах снимали всё в двух ракурсах — один фокусировался на лице, запечатлевая слёзы и слюну, другой на гениталиях, где чёрный член растягивал розовую плоть, выходя и входя с чавкающими звуками. На столике перед ними ноутбук транслировал это в реальном времени на какой-то даркнет-сайт — зрители платили за просмотр, а Бабакар зарабатывал на этом кучу бабла.
Морис замер в дверях, платок прижат к носу, но даже через ткань запах секса пот, сперма, женские соки — бил в нос. Его член невольно шевельнулся в штанах от этой первобытной пошлости, но он быстро отогнал мысли: не время. Аким подошёл к мужчине за ноутбуком и что-то шепнул на ухо. Тот повернулся — Бабакар, лет тридцати пяти, но выглядевший моложе благодаря подтянутому телу и хищной грации. Высокий, почти два метра, жилистый, как пантера, с кожей цвета эбенового дерева, острыми скулами, полными губами и глазами, в которых плясали демоны. На нём были только шорты, облегающие мощные бёдра, и золотая цепь с крестом — символ его «христианства» по паспорту, хотя все знали, что он молится только деньгам и похоти. Бабакар осклабился, увидев Мориса, — белые зубы сверкнули в полумраке, — и махнул рукой, приглашая сесть. Аким притащил венский стул, потрёпанный, но целый, и поставил рядом.
Сцена не останавливалась: парень сзади ускорил темп, шлёпая девушку по заднице, оставляя красные следы. Plus fort, les gars! Montrez cette chienne comment on baise en Afrique! — крикнул Бабакар, не отрываясь от экрана. Девушка замычала вокруг члена во рту, её тело задрожало — оргазм или передоз, хрен разберёшь. Сперма брызнула: задний кончил внутрь, вынимая член с чмоканьем, семя потекло по её бёдрам. Передний вытащил изо рта и обкончал лицо — густые струи потекли на её щёки, губы, волосы. Она облизнула губы инстинктивно, глаза её также пустые. Парни заржали, поменялись местами: теперь она в позе обратной наездницы спиной к парню и ликом на камеры — она села на одного, вагина растянулась под размерами члена, а второй даёт ей в рот.
— О, Морис, frre, — протянул Бабакар, лениво потягиваясь в кресле, — ты как всегда, внезапно, - начал Бабакар томным, низким голосом с густым сенегальским акцентом, который делал каждое слово вибрирующим, как бас в рэпе. Он откинулся в кресле, мышцы перекатывались под кожей, и Морис заметил бугор в шортах - Бабакар возбуждался от своей же съёмки. Даже не предупредил. Думал, ты уже всё, с концами. А мои ребята, напомню, твой офис охраняли, когда там эти «жилеты» шумели. Так что не надо сказок, скажи честно — с чем пришёл?
Морис сглотнул, убирая платок - воздух был тяжёлым, пропитанным дымом и потом, но привыкать приходилось. Пот стекал по вискам, рубашка липла к телу. Сцена за спиной Бабакара продолжалась: девушка скакала на члене, сиськи болтались в такт, стоны сливались с рэпом. Ah, oui, encule-moi! - выкрикивала она пьяно, хотя акцент парней делал всё грубее и первобытнее.
Да-да, месье Бабакар, - Морис вытер лоб платком, голос чуть дрожал. Денег на «защиту» у меня нет. Клиенты идут слабо, сезон мёртвый. Но прежде чем вы... эээ... разозлитесь, у меня предложение. Бизнес-идея, которая закроет мой долг и принесёт вам кучу дохода - и при этом вполне легального.
Парни тем временем ускорились, девушка от таких манипуляций только завыла, а один из них приласкал ладонью её по лицу: Tais-toi et avale! - и запихнул член глубже в её глотку.
Морис вдохнул глубже, игнорируя чавканье и стоны. Тренд
Не ссыте, пацаны!