передавая вкус друг другу, сперма текла по подбородкам.
Джейк погладил Сергея по голове.
— Ты молодец, парень. Принял всё как надо. Горжусь тобой.
Майк кивнул, улыбаясь.
— Лучший куколд, которого мы видели. И жена — огонь. Приезжайте ещё. Когда захотите повторить — только скажите.
Они помогли им встать, принесли влажные салфетки, воду. Анна и Сергей одевались молча — тела болели, но души были странно лёгкими.
В такси домой они сидели обнявшись. Анна прижалась к мужу, положила голову на плечо.
— Я тебя люблю, — прошептала она. — Больше, чем раньше.
Сергей поцеловал её в макушку, чувствуя вкус спермы на губах.
— И я тебя. Мы... мы прошли точку невозврата. И я счастлив.
Машина неслась по пустым улицам. Впереди был дом, рассвет и новая жизнь — где они уже никогда не будут прежними.
Они вошли в квартиру на цыпочках, будто боялись разбудить самих себя прежних. Часы на кухне показывали половину пятого утра. Москва за окном уже серела, готовясь к рассвету. Анна сняла туфли в коридоре и сразу пошла в ванную — не включая верхний свет, только подсветку зеркала. Она смотрела на себя и не узнавала: губы распухшие, помада размазана, на шее и груди — красные следы от губ и зубов, между бёдер всё ещё липко и влажно. Когда она провела пальцами по влагалищу, на подушечках осталась белая ниточка — их сперма, смешанная с её соками. Она задрожала и заплакала — тихо, без всхлипов, просто слёзы катились по щекам.
Сергей стоял в дверях ванной, прислонившись к косяку. Он тоже был в синяках: на коленях, на бёдрах, на шее — засос от Майка. Рубашка висела расстёгнутая, брюки он так и не застегнул нормально. В руках — её трусики, которые Джейк вернул ему на прощание со словами: «Сувенир для хорошего мальчика».
— Ань... — голос хриплый, будто он кричал всю ночь. — Пойдём в постель. Надо поговорить.
Она кивнула, вытерла лицо и пошла за ним. Они легли поверх одеяла — раздеваться сил не было. Лежали на спине, держась за руки, смотрели в потолок. Тишина была такой плотной, что слышно было, как капает кран в ванной.
Первой заговорила Анна. Голос дрожал.
— Серж... я... я не знаю, кто я теперь. Я чувствовала себя... шлюхой. Самой грязной, самой счастливой шлюхой на свете. И мне не стыдно. Это пугает меня больше всего.
Сергей повернулся на бок, прижал её к себе. Его рука легла ей на живот — там, где под кожей всё ещё пульсировало эхо чужих толчков.
— Я видел, как ты кончала, — сказал он тихо. — Видел, как ты смотрела на меня, когда они были в тебе. И я... я кончил, Ань. Просто от того, что ты такая. От того, что ты моя, а они тебя брали. И я это позволил. Я больше не просто муж. Я... я твой куколд. И мне это нравится. Боже, как нравится.
Анна закрыла глаза. Слёзы снова потекли.
— Когда Джейк нёс меня на плече... я думала: всё, сейчас я исчезну. Стану просто дырой для них. А потом... потом я посмотрела на тебя в дверях и поняла: нет. Я не исчезаю. Я становлюсь больше. Ты дал мне это. Ты разрешил мне быть больше, чем просто хорошая жена.
Сергей поцеловал её в висок. Вкус соли — её слёзы, их сперма на её коже.
— А когда они... когда они вошли в меня сзади, — он запнулся, голос сорвался, — я думал, что умру от стыда. А потом... потом я почувствовал, как ты смотришь. И это было... как будто ты меня трахаешь через них.
Любимая собака (главы 7-8)