Кровать уже хлюпала под ними: простыни промокли насквозь от пота, сквирта, смазки и первых порций спермы. Анна и Сергей лежали рядом на спинах, ноги раздвинуты, тела дрожали от бесконечных оргазмов. Четверо мужчин встали вокруг — члены стоят колом, блестят, готовы взорваться.
— Time to mark our property, boys, — прорычал Джейк, дроча себя над лицом Анны. — Open wide, both of you. (Время метить собственность. Рты шире, оба.)
Они послушно открыли рты — языки высунуты, глаза затуманенные. Первым кончил Кофи: толстые, тяжёлые струи ударили Анне в нёбо, переполнили рот мгновенно и потекли по щекам толстыми белыми реками. Густая, горячая, вязкая, с резким запахом хлорки и мускуса, она стекала по подбородку, капала на грудь, оставляя блестящие дорожки на бледной коже. Анна пыталась глотать, но не успевала — кашляла, давилась, и каждый раз, когда она открывала рот шире, новая порция выплёскивалась наружу, как из переполненного стакана. В этот момент в ней взорвалось что-то дикое: она почувствовала себя не просто женщиной, не просто женой — а сосудом. Священным сосудом для их семени. Её тело дрожало от переполняющего счастья: «Они заливают меня. Навсегда. Я ношу их в себе. Я — их храм, их шлюха, их всё».
— Swallow it all, white whore, — рычал Кофи. — That’s African royalty in your throat. (Глотай всё, белая шлюха. Это королевская африканская сперма в твоём горле.)
Эммануэль направил член прямо Сергею в рот — и выстрелил. Первая струя ударила так сильно, что Сергей захлебнулся: сперма заполнила горло, нос, вытекла через ноздри. Он глотал судорожно, как будто от этого зависела жизнь: густая, солёно-горькая, тяжелее и плотнее, чем его собственная — будто жидкий свинец, который теперь навсегда осядет в его желудке. Он чувствовал, как она стекает по пищеводу, разливается теплом в животе, и от этого ощущения у него подкосились ноги. Это не просто сперма. Это метка. Печать. Он теперь носит их внутри себя. Навсегда.
Майк и Джейк кончили одновременно: Майк — во влагалище Анны, толкаясь глубоко, заливая матку; Джейк — в анус Сергея, рыча от удовольствия. Потом они поменялись: Джейк вынул из задницы Анны свой ещё твёрдый член — чёрный, блестящий от её соков, с белыми нитями спермы и смазки — и без предупреждения вставил Сергею в рот.
— Clean your wife’s ass off my dick, cuck. (Почисти жопу своей жены с моего хуя, куколд.)
Сергей взял его глубоко, до горла. Вкус был невыносимо грязным: сладко-солёный привкус её ануса, остатки чужой спермы, смазка. Он сосал, плача от унижения и от какого-то дикого, животного счастья. «Я очищаю член от её задницы. Я ем то, чем они её наполнили. Это самое низкое, что может сделать мужчина... и я делаю это добровольно».
Анна смотрела на это, и внутри неё всё перевернулось: слёзы счастья жгли глаза. «Мой муж... мой чистый, гордый Сергей... сосёт мой анус с их члена. Он опустился ради меня. Ради нас. Он любит меня так сильно, что готов стать ниже меня. Это самая большая любовь, которую я когда-либо чувствовала».
Вторую порцию они распределили по всем дыркам: Кофи кончил в анус Анны, заливая её до краёв; Эммануэль встал над Сергеем, раздвинул его ягодицы и с рычанием вошёл в его уже разъёбанную, мокрую, пульсирующую дыру — ту самую, которую теперь все они называли «влагалищем белой сучки». Сергей задохнулся от ощущения: горячая, густая сперма хлынула внутрь него мощными толчками, заполняя, растягивая, переполняя. Он почувствовал, как она бьёт глубоко, как стекает по стенкам, как его тело принимает её —
это было больно