поцеловал меня — нежно, доверчиво — и сказал, что вкус странный. Он почувствовал? Его хуй встал так сильно... блядь, от этой мысли я сейчас... ааах... пальцы внутри, представляю, что он знает. Я плохая. Я конченая. Мама шепчет: «Ты сгоришь в аду». А я кончаю от этого шепота. Стыд жжёт, как кислота, но кайф... кайф сильнее всего. Я хочу ещё. Хочу, чтобы в следующий раз он кончил мне в рот, и я пришла домой и заставила Андрея целовать меня сразу. Потому что я больше не могу быть хорошей. Я хочу быть грязной. Навсегда... ааах... кончаю... опять...»
Уборщица