рядом, наглаживая рукой мою голую задницу, в то время как меня выворачивало на асфальт парковки Торгового Центра, вывешенную вниз головой из приоткрытой двери.
Знать бы мне тогда его мотивы и то, что это лишь первый для меня сюрприз.
Утирая слёзки с глаз и солоновато-пряные сгустки с подбородка, я ждала от любимого если не поцелуев, то хотя бы нежных слов и объятий, а он лишь погладил меня по щеке, отметил что для первого раза было не плохо и улыбаясь добавил, что в следующий раз «ЭТО» надо бы проглотить. Как влюблённая дурочка, я любовалась его неземной улыбкой, обещая для него постараться.
Надо ли говорить, что после этого случая, употреблять меня стали ежедневно и не по одному разу. Это было далеко не всегда комфортно, но уже совсем не больно и с каждым разом мне нравилось всё больше.
С присущей ему улыбочкой, мой футболист загибал меня везде где ему вздумается, в туалете клуба, примерочной магазина или даже просто в ближайших кустах.
Шалва никогда не приводил меня домой и чаще всего, как дворовую сучку, драл прямо в машине. На заднем и переднем сиденье, у капота и в открытой двери, чёрный мерседес в котором я стала женщиной, подарил мне и множество моих настоящих оргазмов.
В этих сумасшедших, бесстыдных свиданиях, лето летело быстро. Матушка, за церковными заботами, не догадывалась о моей интимной близости, она всецело мне доверяла и уезжая с отцом Николаем в Петербург, без опасения, оставляла меня одну.
На радостях, что в эти несколько дней, у нас будут человеческие условия, я собиралась пригласить Шалву домой и представьте себе мою радость, когда он, узнав что мои родители уехали, пригласил меня к себе.
Восторженно пища, как мышка, подгибая коленки, я бросилась своему мальчику на шею.
— Как же это здорово, любимый, ты познакомишь меня с мамой?
Показывая своё сожаление, в ответ Шалва лишь пожимает плечами.
— Не в этот раз, детка. Родители улетели в Сочи, но это значит, что квартира на неделю полностью наша. Я угощу тебя настоящим армянским коньяком.
«Странно, а я почему-то думала, что Шалва живёт в родительском доме на Парковой.»
Эта мысль, в моменте посетившая мою голову, так же быстро забылась. В конце концов, что мой первый и единственный мужчина, мог там со мной сделать, чего ещё не делал до этого?
Я любила и беспрекословно исполнила бы всё, о чём бы он меня попросил.
Впервые предложенный мне алкоголь меня в общем-то не смутил, хотя до этого крепче Кагора я ничего и не пробовала.
Мы смотрели романтические комедии, выпивали, дурачились и с удовольствием занимались любовью, впервые на удобной, огромной кровати.
Пьяная от любви, коньяка и томных посторгазмических конвульсий, я млела в объятиях любимого мужчины, когда рядом с нами на кровать прилёг его старший брат Норик.
Нежась на постели с прикрытыми глазками, я совсем не сразу поняла, что ласкают меня уже не одна, а две пары мужских губ.
Конечно, это был для меня тот ещё шок и трепет. Инстинктивно натягивая простыню на грудь, я медленно отползала назад, растерянно улыбаясь как дурочка. Не веря собственным глазам, я вопросительно смотрела на Шалву, просто не представляя, что же мне делать?
Насиловать, на моё счастье, меня никто не спешил, полностью голые братья, наглаживая моё тело руками, просто лежали рядом и смотрели с похотливым восхищением.
— Аглаша, детка, не бойся. Я не знал как тебе об этом сказать? Ты очень нравишься моему брату, Норик спать не может, постоянно думает о тебе.
— Как же так, Шалва, я же твоя девушка?
— Конечно моя, а Норик, мне родной брат. Я не могу ему отказать, ведь у
Хрупкое очарование скромности. Часть 7