грудь. "Моя жена... глотает сперму чужака. В нашей постели". Я чуть не сломался.
Они лежали минуту, он гладил её волосы, она прижималась, шептала что-то ласковое. То, что раньше было для меня. "Любит ли она его? Или это просто секс? Что хуже?"
Потом он встал, оделся. Поцеловал в лоб.
— Позвоню, — сказал небрежно.
— Жду, — ответила она, голос хриплый, довольный, полный послевкусия.
Дверь за ним захлопнулась. Я остался в тени, слёзы высохли, оставив солёный привкус.
Через минуту Марина вышла в гостиную. В халатике, небрежно запахнутом, волосы растрёпаны, губы опухшие, на шее — засос, как клеймо. Она шла, слегка покачиваясь — ноги ещё слабые после всего. Глаза сияли — удовлетворённые, живые.
И увидела меня.
Замерла.
Я тоже.
Мы смотрели друг на друга в упор. Молчание тянулось, как вечность. В её глазах — страх, вина, но и вызов. И удовлетворение, глубокое, животное. В моих — вся буря: любовь, предательство, боль, которая разрывала душу.
Она открыла рот, чтобы сказать что-то — извинение? Объяснение?
Необитаемый остров