конце концов, Джим обнял ее, и она прижалась к нему.
Она была в состоянии шока. Она, Эми Хауэлл, только что сексуально доминировала над своим мужем. Она использовала его для собственного удовольствия. О боже, она... назвала его сукой. И ей это понравилось.
***
Они лежали, прижавшись друг к другу, на накрахмаленном гостиничном белье, блуждая между сном и явью, пока, наконец, Эми не приподнялась на локте. Веки Джима дрогнули, и он повернул к ней голову. Сейчас или никогда.
— Джим, ты помнишь того мужчину, которого мы видели, когда ужинали с Сашей на прошлой неделе? Парень, который, по твоим словам, доставлял тебе неприятности? Тоби, или как его там?
— Тони Аркари, - Джим эмоционально сжал челюсти.
Эми приподнялась еще выше, нависая над ним. - Да, Тони. Расскажи мне о Тони. Скажи мне, почему ты его ненавидишь. - Она не сформулировала это как вопрос.
Джим стиснул зубы, как капризный ребенок, и на мгновение она подумала, что он откажется. Но, словно почувствовав перемену в их отношениях, он не выдержал. Он начал говорить.
— Ты, наверное, можешь понять, что я не был самым крутым парнем в школе. Он криво усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз. - Я всегда был невысоким для своего возраста. Тощий. В спорте я был ужасен. С восьми лет я носил очки. На уроках я был внимательным. Я увлекался математикой. Теперь, наверное, ты сможешь понять, как это сделало меня мишенью.
— Вдобавок ко всему, мои родители были состоятельными людьми. Они были недостаточно богаты, чтобы отдать меня в частную школу. Но многие другие дети были из менее обеспеченных семей, и, я полагаю, они завидовали.
— Тони Аркари был одним из таких. Он жил со своей мамой в дерьмовой квартирке с одной спальней в центре города. Я думаю, его отец часто избивал его. Он был чертовски грубым ребенком.
Эми почувствовала немного сочувствия к Тони, что, как она была уверена, не входило в намерения ее мужа. Она задавалась вопросом, как же грубый мальчишка превратился в красноречивого, вежливого и, очевидно, богатого мужчину, которого она знала.
— За эти годы мне удалось расположить к себе большинство других мальчиков благодаря моему уму, юмору и иногда непослушанию в школе. Ничего плохого, просто достаточно, чтобы показать им, что я не полный придурок. Но только не для Тони. Он почему-то ненавидел меня до чертиков. Постоянно пытался поставить меня на место, либо избивая - однажды он чуть не сломал мне руку, - либо, когда мы стали старше, унижая. В основном из-за девочек.
— Девочкам нравился Тони так, как никогда не нравился им я. - И теперь в голосе ее мужа определенно звучала нотка горечи. - Он был высоким, красивым, спортивным. С той жестокостью, которая особенно часто привлекает девочек-подростков. У него были все девушки, которых у меня никогда не было, те, которых я хотел, и он дразнил меня этим. Он смеялся надо мной вместе с ними, и они смеялись вместе с ним. Гребаный придурок.
Голос Джима сорвался. Он моргнул, и она подумала, не сдерживает ли он слезы. Чувство вины и стыда снова охватили Эми, усилившись втрое, как клубок разъяренных, извивающихся змей.
— Последний раз я виделся с ним в выпускном классе. Там была одна девушка, Аманда Кэрролл, в которую я был абсолютно влюблен. У нее были каштановые кудри, милый вздернутый носик и улыбка, которой озарялся весь класс. Я имею в виду, это была просто детская влюбленность, ничего серьезного, но, Боже, я и часа не мог прожить, не думая о ней. На географии она обычно сидела слева от меня,
Сказки старого Онана. Сказка четвертая: Тела, затянутые в ткань