расставив ноги в стороны и указывая вверх. Ее гибкость была удивительной, но я знаю, что она всегда была такой, это было то, что я унаследовал, к моему большому удовольствию. Она улыбнулась мне и взяла меня за руки, очень нежно потянув их вниз и поощряя меня подражать ей.
Я улыбнулась и сама села на шпагат, теперь повторяя ее движения и держа ее руки в своих. Наши тела были так близко, что я чувствовал ее тепло, наши соски были менее чем в полудюйме от соприкосновения.
— Тебе это нравится? - весело спросила она.
Я с готовностью кивнула, надеясь, что она не заметит, как я прикусила губу изнутри. Мы обхватили друг друга за предплечья, как делали это бесчисленное количество раз прежде в этой позе, с той лишь разницей, что раньше мы всегда были одеты в комбинезоны или что-то в этом роде. Я так остро ощущала ее великолепное тело, что не всегда слышал, что она мне говорила. Мы начали медленно поворачивать туловища, держась друг за друга для поддержки. Растягивая наши косые мышцы и нижнюю часть спины, это была хорошая разминка. Проблема была в том, что я боялась, что начинаю увлекаться.
Наши тела сближались миллиметр за миллиметром, пока мы медленно растягивались. Я не знаю, почему это произошло, но я почти уверена, что инициатором этого была не моя мать. Действительно ли я придвинулась своим телом ближе к ней? Почему, когда мы уже были так близки? Теперь я чувствовал, как мои ступни и внутренняя поверхность ног прижимаются к ее ногам. Потребовалась вся сила воли, чтобы не задрожать от этого прикосновения. Когда я повернулась так, что моя голова откинулась назад, последнее расстояние между нами сократилось...
Моя киска прижалась к ее.
Я знаю, что задрожала. Чертовски уверен, что мама тоже так думала. Кто бы, черт возьми, этого не сделал? Она осторожно приподняла меня, и наши груди встретились. Мы смотрели друг другу в глаза, в то время как наши руки скользнули вверх и легли друг другу на плечи. Грудь к груди, живот к животу и киска к киске, наши лица были в нескольких дюймах друг от друга, мы оставались на месте неопределенное количество времени. Я никогда в жизни не испытывала ничего подобного.
Пожалуйста, Боже, не дай мне промокнуть. Пожалуйста, Боже, не дай мне промокнуть...
Мама была единственной, кто наконец заговорил, нарушив оглушительную тишину. В своей обычной манере она улыбнулась и каким-то образом (или, по крайней мере, в некоторой степени) успокоила меня. Тыльной стороной ладони она нежно погладила меня по щеке.
— Думаю, мы не совсем продумали это, - сказала она мягким голосом. - Ты... ты в порядке?
Я кивнула. Ну, я едва повернула голову, но это должен был быть кивок, мои глаза не отрывались от ее.
— Прости, если это странно, детка, - добавила она с проблеском беспокойства в глазах. - Я действительно не...
— Все в порядке, мам, - выдохнула я, пораженная тем, что слышу свой собственный голос. - Ты моя мама, с тобой нет ничего странного.
Казалось, никто из нас не знал, что сказать, в течение нескольких мгновений, которые показались мне несколькими тысячами лет. Действительно ли мое совершенно обнаженное тело прижималось к телу моей совершенно обнаженной матери? Как, черт возьми, это произошло, если никто из нас этого не планировал?
— Все в порядке", - снова сказала я, уверяя ее, когда обняла ее и крепко прижала к себе. - Ты моя мама, и я люблю тебя.
Если я думал, что наши тела не смогут прижаться еще теснее, как только я обниму ее, то вскоре
Не стреляй. Часть 2. (20 из 21). Отъезд