постели. В голове крутилось слишком много всего: Фелисита, политические конфликты за стенами отеля, беспокойство за безопасность команды, стресс от открытия нового офиса – любое из этих событий само по себе могло не дать уснуть. В ту ночь я больше не слышал своих друзей. Наверное, они тоже вскоре заснули.
Когда я проснулся утром, я лежал на простынях и думал о Фелисите. Утренняя эрекция давала о себе знать, но я не хотел ничего с этим делать. Я хотел сохранить это для нее. Так что я лежал под простынями, пока восходящее солнце постепенно освещало комнату. В основном я вспоминал свой последний день с Фелиситой. Я немного поплакал, вспоминая наше прощание в аэропорту. Я задавался вопросом, как она жила после того, как я уехал. Ответ я узнаю, если найду ее. Когда найду ее, упрекну я себя. Мысли становились мрачными, поэтому я встал и пошел в душ. В душе я думал о том, как буду ее искать. Я мог бы ездить по улицам неделями и не встретить ее. Нужно было добраться до корня проблемы. Корня! Конечно! Ее дом! Она ведь уже водила меня туда. Я должен попытаться найти ее дом. Я возьму такси и попробую отыскать его снова. У меня даже сохранилось несколько фотографий этого дома.
Я уже оделся, когда услышал шум в соседней комнате. Выйдя в коридор, я постучал в дверь и сказал, что спускаюсь позавтракать в подвал. Приглушенный голос Брайана ответил, что они встретятся со мной там через двадцать минут.
Я усмехнулся и направился к лифтам по коридору. Коридоры отеля всегда такие тихие ранним утром. В этой тишине мне послышался тихий голос Фелиситы, шепчущий мне на ухо. Нужно было найти ее как можно скорее. Я думал только о ней. Я должен был узнать, что она ко мне чувствует, прежде чем браться за работу.
По дороге в подвал я купил свежий номер газеты «Granma». Буфет уже был открыт. Я вошел и сел за свой обычный столик. Глядя в окно, заметил, что весельные лодки уже выходят в море. Официантка приняла мой заказ на апельсиновый сок, и я направился к витринам с фруктами. Я особенно щедро наполнил тарелку манго. Манго на Кубе – лучшие из всех, что я пробовал. Они вырастают до размеров небольших арбузов и имеют куда более насыщенный цвет, чем где-либо еще. Те манго, которые мы видим в супермаркетах дома, – просто смехотворная пародия на кубинские. Я также не забыл отказаться от йогурта.
Только я сел и начал просматривать газету, как появились двое моих друзей. Как и следовало ожидать, Стейси буквально сияла, а Брайан выглядел сонным и уставшим. Я сдержал улыбку и вместо этого весело поздоровался:
— Доброе утро.
Они оба заказали кофе. Стейси сразу спросила про манго на моей тарелке – цвет был настолько ярким и насыщенным, что она даже не узнала фрукт.
Пока они заказывали еду, я пролистал газету. Тон издания полностью отражал то, что мы видели на улицах. В условиях полной неопределенности с правительством редакторы явно не знали, как себя вести. По-видимому, они старались не делать ничего, что могло бы настроить против себя следующее правительство – каким бы оно ни оказалось. Большинство статей представляли собой ретроспективы о Фиделе и Кубе со времен революции, несколько материалов были посвящены предстоящим похоронам. После того как тело Фиделя выставят для прощания в здании Капитолия, его перевезут на площадь Революции для захоронения. Это было прямо противоположно тому, как хоронили Че Гевару в 1997 году, главным образом потому, что Фидель был главой государства. От Капитолия
Ирина и ее дочери (Часть 4)