Пальмире нет ни кого, могу ли я помочь Марии на первых порах? Может ли она пожить у меня при поступлении, и потом, пока не определится с общежитием? У их семьи не так много денег, что бы снять квартиру по конским питерским ценам. Я сначала тормозил. Катя сказала, что Мария девушка воспитанная, и у меня с нею не будет проблем. Я продолжал менжоваться. Ну, нахрен мне этот головняк?! Катя с минуту помолчала, и затем я чуть мобилку из рук не выпустил от её слов - «Максим, Маша твоя дочь»...
Мой шок был таким, как от удара бейсбольной битой промеж глаз!!! Я минуты две сводил своё сознание в целостное состояние... Потом попросил Екатерину рассказать её историю.
Мы потеряли связь на первой неделе первого семестра. Катя влюбилась в однокурсника Вадима. В октябре она узнала, что беременна, но не подозревала, что ребёнок не от Вадима. Он оказался порядочным мужиком, и они поженились. Вадим, естественно, тоже был «ни ухом, ни рылом»...
Маша росла, и была похожа на Екатерину. Всё было шито крыто до четырнадцати лет дочери. Маша неожиданно стала вытягиваться. Вся родня была уверена, что это эффект акселерации, а у матери появились сомнения. Дело в том, что Екатерина и Вадим не высокие, оба около 165 сантиметров. А я дылда — метр восемьдесят девять. Катю начали грызть сомнения, и она сделала тест ДНК. Оказалось, что Вадим не отец Марии. Но кроме него у Екатерины была близость только со мною.
Конечно я был на сомнениях. Хрен его знает, я точно не был готов стать отцом. Екатерина предложила мне сделать тест, когда Маша приедет ко мне. Я буркнул - «хорошо». Катя сказала, что об этом пока ни кто не знает, и попросила не проговориться. Я пообещал. У меня был вопрос — зачем она мне это рассказала? Екатерина сказала, что мы любили друг друга, она не хочет мне врать, не хочет скрывать от меня правду. Хрен их матерей поймёшь!!!
Ещё я спросил, скажет ли она дочери эту правду? Екатерина ответила, что ещё не решила. Мы закончили разговор. Я был мокрым от пота, мои руки подрагивали в треморе. С Екатериной мы больше не общались. Она говорила, что её Вадим ревнивый мужик, может проверить контакты.
В середине июня на мой смартфон прилетел новый звонок, лишивший меня дара речи - «Здравствуй, папа»! Звонок был по видеосвязи, откуда-то из парка. С экрана на меня смотрела молоденькая, расплывающаяся в улыбке красотка. Я тормозил, а она продолжала:
— Вы же Максим Леонидович Мороз? Я не ошиблась?!
— Эээээ, да, я Макккксим...
— Моя мама — Екатерина в девичестве Подколзина, сейчас Липатова.
Я с трудом мог сохранить своё сознание в целости:
— Ээээ, да мы в юности были близко знакомы...
— Мама мне о вас всё рассказала, она была вашей первой любовью! И от этой любви появилась я!
Красотка захихикала, втягивая голову в плечи. Наверное её забавляла растерянность взрослого мужика. Я не нашёл ни чего лучшего, чем перевести разговор на конкретные вещи — пригласил Машу приехать, пообещал помощь и жильё, узнал дату приезда, сказал, что встречу её в аэропорту...
Я ждал дочь в зале прилётов с картонкой из обувной коробки, и надписью — МАША. Вошла группа пассажиров, и ко мне метнулась высокая девушка. Я узнал её лицо, она была почти копией Екатерины. Стройная, длинноногая, в чёрной футболке с рисунком «Роллинг Стоунс», в коротких светлых шортиках. От её ровненьких ножек невозможно было оторвать взгляд. На голове была бейсболка... На ногах кроссовки-говнодавы. «Бляха-муха, эту дичь мне придётся искоренять»!
Снова...