Пальцы Надиры скользят по моей шее, обжигающе нежные, и останавливаются на шее, прямо на моей татуировке. Ее губы, привлекательные и соблазнительные, растягиваются в улыбке. - Какая красота... Искусная работа. - Ее голос низкий, бархатный, словно касается меня изнутри. Она знает татуировщицу. Она знает значение каждого элемента, изображённого Ирой на мне.
Я не решаюсь посмотреть на Пашу. Стою посреди гостиной, в квартире Надиры. превращенной Сашей в съемочную площадку с помощью нескольких замаскированных камер. Воздух был густым от смеси дорогих духов Надиры и дыма ароматических палочек. Муж был неподвижен, как статуя, прислонившись к косяку двери. Его пронзительные глаза, обычно такие ясные, теперь затемнены, затуманены - коктейль из ярости, ревности и того самого, пожирающего любопытства, на которое и рассчитывал Саша. Он наблюдает, как Надира, с какой-то грацией, снимает с меня черное облегающее платье, через голову.
— Расслабься, малышка, — шепчет Надира мне на ухо, в то время как ее руки опускаются к моим грудям. Я невольно выгибаюсь, когда большие пальцы Надиры, подцепив пирсинг, оттягивают мои соски, и заставляют моё тело выгнуться, следует за её движениями.
— Он смотрит. И ему это нравится. Обратила внимание, как он дышит? - Я вижу. Его грудная клетка тяжело вздымается. Он сжал кулаки, но не двигается с места. Его взгляд прикован к тому, как пальцы Надиры играют с моим пирсингом, как Надира встав сзади, открыто демонстрирует меня Паше, его внимательный, оценивающий взгляд, отслеживал каждое движение её пальцев.
— Прекрасно, — на выдохе произнесла она, ее язык нашёл мой сосок. Горячий, влажный, жадный. Я вскрикнула, хватаясь за гриву ее волос, я перевела взгляд на Пашу. Его глаза горели. В них больше не было сомнений, только голод. Животный, неприкрытый сексуальный голод.
Это придало мне смелости. Я запрокинула голову, позволяя Надире ласкать меня, целовать, кусать, а сама с наслаждением наблюдала за его эмоциями.
Заставляя его смотреть. Я испытывала непередаваемые чувства. Стыд, возбуждение, адреналин, торжество.
— пора начинать представление, — сказала она мне, её голос звучал эротично и властно. Она посмотрела в сторону дивана, на который сел Паша, наблюдая за нами. - Покажем ему, что ты умеешь.
С этими словами она потянулась к своей сумке и достала оттуда страпон. Черный, изящный, с изгибом, который обещал невероятные ощущения. Она с легкостью присущую опыту, пристегнула его к своим бедрам, и вид этого инструмента на ее хрупком теле сводил с ума. Ее движения были грациозны и уверенны, как у хищницы. Опустившись на пол, Надира поманила меня пальчиками - Иди ко мне, — с командными нотками приказала мне она, и повинуюсь, я поползла к ней на коленях, эротично выгибаясь и виляя своей попой, чувствуя при этом, как каждое моё движение, фиксируется скрытыми камерами, как через них за нами наблюдает Саша.
Я расположилась над своей любовницей, чувствуя прохладу искусственного члена у моей вагины. Я начала медленно на него опускаться с театральной, мучительной неспешностью, не сводя глаз с мужа.
На его лице сменяется гамма чувств: страсть, возбуждение, ревность и гнев - когда он видит, как я принимаю в себя эту игрушку, как она заполняет меня.
— Охренеть... — вырвался у него, хриплый от возбуждения возглас. Но это только начало. Я стала двигаться, находя ритм, и Надира встречала мои движения мощными толчками бедер снизу. Она сильнее, чем кажется. Каждое движение заставляло меня вздрагивать, стонать, теряя голову. Я забыла о камерах, о Паше, были только это — фрикции, глубокие и резкие, выбивающие из меня воздух.
Я почувствовала, как ее руки переместились с моих бедер, по моей спине, к моей груди,
Мой папа, знаменитый гипнотизер