уходить с насиженного места у неё не было - дом казался чужим, и холодным а весь дневной задор улетучился, стоило ей только выйти из душа.
Сигарета грела руки, девушка склонив голову на бок, внимательно разглядывала тлеющий уголёк. Всё произошедшее сегодня, обернулось какой-то ноющей пустотой внутри, будто вместе с теми эмоциями, и возбуждением, из неё ушло нечто большее, чем было в ней до этого. Как за взятое взаймы удовольствие, начали капать проценты. Денис, видимо,, ждал каких-то очередных шпилек в свой адрес, и ничего не говорил, не спрашивал, уединившись на кухне. Карина же, наспех одевшись, выскочила из дома, после зайдя в магазин за сигаретами, вернувшись на знакомую скамейку.
Нет, это было не привычное чувство стыда а что-то совершенно иное. Те самые перемены, о которых она думала той ночью, когда состоялся их с мужем разговор - жизнь начала меняться, привычные якоря, и ориентиры оказались смыты тем странным вожделением, тем “опытом”, который она получила. Так, совершенно буднично, какой-то незнакомец, отобрал привычные рычаги давления на мужа, оставив её в крайне уязвимом перед ним положении, и она совершенно не понимала что делать дальше. Возвращаться домой, продолжать жить свою жизнь, и дальше? И как же себя вести при этом?
Готовить ужины-завтраки, поцелуем встречать мужа с работы, вечерами до онемения рта пытаться поднять его вялый член а после сглатывать горькую сперму, чистить зубы до боли в дёснах, и спать? За последние полгода, Карина вообще перестала воспринимать мужа как человека, скорее как фикус, что стоит в углу, шелестя листьями на сквозняке, который нужно время от времени поливать, чтобы он не засох.
Общие воспоминания, счастливое прошлое, всё это было покрыто какой-то непроницаемой пеленой. Как будто, это память о совершенно других людях, и других событиях, не имеющих никакого отношения к настоящему.
Вероятно, этот несложный “эксперимент” призванный разрешить конфликт, усложнил ситуацию в их семье, и Денис точно не рассчитывал на обратный эффект. А Карина не знала что, и думать, с удивлением открывая в себе новые грани. Ставшая привычной “анестезия” возвращалась, потихоньку лишая её ощущений от недавнего, и достаточно интенсивного секса - растянутое, приятно ноющее влагалище снова становилось чужим, холодным. Мысли становились более отстранёнными, всё возвращалось на круги своя, “лёд продолжал намерзать”.
Получается, что она… так уж всё сложилось, по своей, или по вине Дениса - всегда будет такой? Онемевшая, оцепеневшая, равнодушная, хладнокровная?
“Ты всё портишь!”
Девушка поднялась со скамейки, бросив окурок под ноги, и быстрым шагом направилась в противоположную сторону от дома. Её развевающиеся волосы скрылись за углом очередной пятиэтажки. Мимо спешащей, и судорожно соображающей Карины проплыло несколько дворов, периферическое зрение делало их ужасно тёмными, и неприветливыми. Но весь её разум стремился прочь - к одному конкретному месту.
Оставив серые коробки домов позади, она перешла на бег. Густой сосновый лес чернел впереди мрачным, холодным пятном, над которым догорал закат, частично затянутый облаками. В ушах отчаянно бился пульс, рот невольно открывался, жадно хватая холодный воздух. Асфальтированная дорожка петляла между деревьями, фонари не горели. Карина остановилась, переводя дыхание. Чуть поодаль, были установлены несколько скамеек, под небольшим навесом, где обычно любила собираться молодёжь. Сейчас же, там было пусто.
В каком-то разочаровании, обуреваемая сомнениями, Карина подошла к навесу, немного побродив вокруг. Неподалёку послышались голоса. Девушка присела на скамейку, пытаясь унять дыхание, и бешеный ритм колотящегося в груди сердца. Деревья мерно шумели, покачиваясь на порывах ветра, роняя сухие, хвойные иголки на землю. Иногда, они сыпались так интенсивно, что казалось, будто начался дождь. Она вытянула ноги, откинувшись на спину - не так, чтобы для неё это была какая-то
Еще один сон в летнюю ночь.