Категории: Странности
Добавлен: 23.01.2026 в 03:09
что лифан там вообще редкое явление, при том, что "под капотом" широко посаженная грудь второго размера. И вот с одной стороны мама заботится о своем внешнем виде и поведении в обществе, а с другой не парится о том, кто что будет говорить. И, в целом, это верный подход. Она до сих пор его придерживается.
Когда мне исполнилось 14, я получил паспорт и уже считал себя серьезным пацаном. Это несильно повлияло на мои отношения с мамой, но изменения произошли. Мы также редко ссорились из-за каких-то мелочей и потом быстро мирились, также разговаривали на откровенные темы и не видели в этом ничего плохого, также вместе иногда ходили по магазинам. Но я стал яснее запоминать прошедшие события, эмоциональнее на них в последствии реагировать, обращать внимание на детали, которые раньше бы пропустил. Например, незнакомый мне мужик, который стал часто захаживать к нам домой. Не, я не ревновал, наоборот радовался за маму, но по тем коротким моментам, в которые я видел их общение, чувствовался какой-то странный холодок. Она на его слова и действия реагировала с отстраненностью, а он взглядом каждый раз сверлил мамину фигуру вёл себя необычно в моём присутствии. И мне ведь было интересно кто этот чел, что из себя представляет и однажды вечером я завёл разговор с мамой о нём. Она всех карт тогда не раскрыла, сказав, что он знакомый ее подруги и приходит чисто по работе. Мать, кстати, работает в отделе кадров коммунальной организации. Но мы же прекрасно понимаем всю бредовость этой отмазки. И я искренне не понимал, почему женщина, которая меня родила и проявляет ко мне очень доверительные отношения, не рассказывает правду. Я бы не стал ее осуждать за то, что она нашла себе мужика, но, так и оставшись в невкдении, мне пришлось смириться.
В течении четырёх следующих лет, жизнь продолжалась почти без изменений. У меня появилась девушка, новые увлечения, а мама завела новых друзей и стала больше отдаваться деловым и домовым делам, но всё также продолжала сиять своей дружелюбной манерой общения и красотой, на которую, к слову, стали обращать внимание всё чаше. Дома мы вели себя по-прежнему смело и не стеснялись друг друга, несмотря на то, что мне скоро предстояло уйти в армию. Оставаться и заканчивать учёбу я не хотел, видимо бунтарский дух играл. Мать восприняла моё решение адекватно, хоть и проявила некоторое недовольство. Она, всё же, осознавала, что я уже взрослый. Но, кстати, это не мешало ей вести себя дома в моём присутствии откровенно. Как я уже говорил, комната у нас одна и иногда переодеваемся мы не выходя из неё и не обращая внимания друг на друга. То есть, она может, стоя ко мне спиной, снять бюстгальтер и надеть пижаму. Или прийти из душа в маленьком полотенце, которое не скрывает ее трусики на широких бёдрах с красивым просветом между них, когда мама поднимает руки, чтобы завязать волосы в пучок. (Да, она за прошедшие годы отрастила их.) Я, в свою очередь, мог смотреть фильм в присутствии матери, в котором была откровенная сцена любви и не испытывать испанского стыда. Или мог обнять маму сзади так, чтобы мой член прижимался к ее попке. Вообще, если описывать наши моменты близости, то мы всегда себя вели нескромно и считали это нормой, даже когда это должно было быть неуместно. Вот только, теперь я стал больше рассматривать её как женщину и предмет мужского интереса, хоть меня и корежило от мысли, что передо мной родная мать. До анонизма дело
История Марины