где я упал, оставив на асфальте парковки выбоину глубиной в пятнадцать сантиметров.
Когда поток камней и обломков замедлился, а затем и вовсе прекратился, я услышал какофонию сотен автомобильных сигнализаций, сработавших из–за взрыва, а может, и тысяч. Когда, казалось, все было чисто от падающих обломков, я выскользнул из-под машины. От звука взрыва у меня заболели уши. Я обнаружил, что у меня разбит нос и на лбу глубокая рана, скорее всего, от падения. Мои руки и ноги болели. В ушах звенело от звуковой волны взрыва. Одна рука была в крови и сильно болела от сильного ушиба.
Около шестидесяти автомобилей, оказавшихся ближе всего к месту взрыва, были перевернуты или отброшены в соседний ряд. Я мог видеть край воронки между первым и вторым рядом машин. Все машины, оказавшиеся в поле зрения, получили серьезные повреждения. У многих других автомобилей были разбиты лобовые и боковые стекла. Автомобили во втором ряду, ближайшем к месту взрыва, лежали под странными углами. Несколько из них были перевернуты, и по меньшей мере дюжину отбросило на бок силой взрыва. Насколько хватало глаз, машины были покрыты грязью и камнями разных размеров – некоторые были размером со стул в гостиной.
Я подошел к краю воронки. Там, где раньше была труба, в которой находилась бомба, в земле образовалась воронка глубиной около десяти метров и шириной около тридцати, дымившаяся от жара взрыва. Над водопропускной трубой образовался по меньшей мере двухметровый слой грязи. По ту сторону воронки все это поднялось в небо и дождем пролилось на автомобили. Все следы канавы, железных ворот или бетонной трубы были стерты. Кратер продолжал дымиться, как разъяренный вулкан. Я повернулась, чтобы найти Дэниела.
Когда я направился к тому месту, где только что был Дэниел, он выскочил между двумя машинами. Он выглядел ошеломленным, и у него было странное выражение лица. Его левая рука была разорвана каким-то осколком, и кровь хлестала чуть ниже бицепса.
Я снял бандану, которую носил в качестве реквизита для музыкального шоу в стиле вестерн, и он позволил мне туго обмотать шарф вокруг его предплечья в качестве жгута. Я сказал ему: - Давай отвезем тебя к врачу. Ты можешь идти?
Он посмотрел на меня и, запинаясь, сказал: - Ты и сам выглядишь не очень хорошо. Но лучше, чем я.
Дэниел осторожно шел рядом со мной, пытаясь обездвижить свою руку, пока мы пробирались между машинами и направлялись к стадиону. Стадион выглядел неповрежденным, но я заметил, что несколько небольших камней и обломков были отброшены как минимум на такое расстояние. Удивительно, но одну машину отбросило так, что она лежала смятая у выхода со стадиона, с которого мы вышли.
Вдалеке я услышал вой сирен – клаксонов – десятков машин скорой помощи, мчащихся к месту происшествия.
Дэниел споткнулся, и я подхватила его под руку, чтобы поддержать. В этот момент сверкнула вспышка фотоаппарата. Передо мной стоял тот самый фотограф-папарацци, который снимал меня, работающего с бомбой. У него также было несколько царапин и ушибов, а по лицу текла кровь из рваной раны на голове. Должно быть, он был на парковке, когда взорвалась бомба.
Репортер опустил камеру и подбежал к нам: - Чем я могу помочь? - Он подошел, чтобы поддержать Дэниела с другой стороны.
********************************************
Полчаса спустя я сидел с Дэниелом и Бренданом Спенсером, фотографом, на заднем бампере машины скорой помощи. Нам всем оказали медицинскую помощь по поводу наших ран. У Дэниела был самый тяжелый перелом кости из–за какого-то упавшего обломка, и ему потребовалось лечение в больнице и множество швов, чтобы его снова зашить. Медсестра на месте происшествия сделала все
Мечта сбывается