Эрин. У остальных в моей семье уже есть соглашение с застройщиком, семьей Макдугал, о превращении этого дома в элитный курорт для любителей сладкого, так что им будет куда потратить свои деньги после посещения острова Макино (город с одноименным названием на оз. Гурон. По переписи 2010 г. население – 492 чел. С 1898 г. на острове запрещен механический транспорт. Сейчас - туристическая Мекка).
Местные жители называли туристов с юга, которые приезжали летом на верхний полуостров, "любителями сладенького".
— Если вы не возражаете, я спрошу, сколько у вас земли?
— Ну, нам с Филиппом не на что было тратить деньги все эти годы, поэтому мы скупили много близлежащей недвижимости, когда она была выставлена на продажу. В итоге мы получили участок площадью не менее четверти мили, выходящий окнами на озеро, даже не прилагая особых усилий.
Я тихо присвистнул.
— Это, должно быть, стоит целое состояние. Я понимаю интерес вашей семьи.
— Сначала им было все равно, останусь ли я здесь после смерти Филиппа. Они решили, что я вскоре последую их примеру. Однако через несколько лет они начали терять терпение, и, честно говоря, сейчас они активно поощряют меня уехать - пешком, на машине или в гробу. Однако они великодушно предложили приютить меня на складе для престарелых и немощных, пока я буду дожидаться неминуемой гибели.
— Учитывая мой рак, их желание, наконец, сбудется. В следующем году в это же время я буду пить кофе с Филиппом в той загробной жизни, которой сможем насладиться мы, атеисты. На самом деле, кого я обманываю? Если для нас с Филиппом существует загробная жизнь, то первое, что я сделаю, когда окажусь там, - встану на колени, расстегну пряжку его ремня и покажу ему, как сильно я скучала по нему последние пять лет.
Вильма выглядела немного удивленной, как будто только что вспомнила, что я все еще здесь: - Извини меня, Дэвис. Возможно, тебе не нужно было слышать последнюю часть. Я просто очень по нему скучаю. Я все еще вижу его среди деревьев и на берегу, и иногда слышу его голос в дуновении ветра с озера.
— Все хорошо, Вильма. Я просто надеюсь, что мои брат и сестры когда-нибудь испытают такую же любовь, как была у тебя с Филиппом.
— А как насчет тебя, Дэвис? Разве ты не заслуживаешь такой же любви?
— Может быть, я и заслуживаю этого, Вильма, но я не думаю, что найду ее. Это было тяжело... очень тяжело заботиться о своей семье все эти годы. Я делаю вещи, которыми трудно гордиться, но которые просто необходимы людям. Я не жалею об этом; я бы сделал и больше, чтобы защитить людей, которых люблю. Но я сомневаюсь, что кто-нибудь сможет полюбить меня, зная, чем я зарабатываю на жизнь.
— Думаю, ты недооцениваешь себя, Дэвис. Мы все художники, и каждый из нас достоин любви.
С этими словами Вильма предложила долить мне кофе, прежде чем я начал заменять плохие трубы. Когда вечерние тени сгустились, я заметил, что она смотрит на меня с сочувствием и заботой в глазах. Как только я закончил, я почувствовал ее руку на своем плече, и она сочувственно сжала ее.
— Пенни за твои мысли?
Я прекратил свою работу и повернулся, чтобы посмотреть на нее: - Это моя сестра Мэри. Я теряю ее. Она так обижена и зла, что начинает принимать неправильные решения, и я не знаю, как ей помочь. Я пытался быть ей братом, родителем и другом, но у меня ничего не получается.
Вильма не высказывала никаких суждений, ни хороших, ни плохих. Она просто слушала,
поворот в мою жизнь