через свитер. Соски стали каменными, больно упираясь в ткань бюстгальтера. Она представила, как эта штука… как она входит… как она заполняет… Она закусила губу, чтобы не застонать.
Марк почувствовал чей-то взгляд. Он обернулся, но никого не увидел. Однако призрачное ощущение заставило его посмотреть вниз, на щель. Он ничего не разглядел, но инстинкт заставил его прикрыть пах рукой. Он быстро натянул джинсы.
Ольга, увидев его движение, отпрянула от щели, прислонившись спиной к другой стене. Она тяжело дышала, ладонь прижата ко рту. Стыд жёг её изнутри. Она только что подглядывала за своим сыном. И её тело отреагировало на это так, как не реагировало на мужа годами. Ей было отвратительно от себя. И в то же время… в самой глубине, в самой потаённой, тёмной части её души, что-то ликовало и жаждало большего.
Она вышла из кабинки первой, бледная, с трясущимися руками.
— Всё? — спросила она, не глядя на него, когда он вышел.
— Да, — ответил он. Его голос показался ей хриплым. Он тоже не смотрел на неё.
— Тогда поехали домой.
Обратная дорога прошла в гробовом молчании. Но это было не неловкое молчание. Это было молчание, полное невысказанных образов, желаний и шока. В машине пахло её духами, его кожей и чем-то новым, электрическим — сексуальным напряжением, которое теперь висело между ними, густое и осязаемое.Когда она рукой потянула к коробке переключения передач ее рука упала на его пах "случайно".
Лариса, моя жена.