Дверь открылась, и вскоре на кухню заглянула Настя.
— Папочка, а ты один?
Иван кивнул.
— Что, маменьки опять нет? А ты, что это, с горя пьёшь? Из-за маменьки?
Иван исподлобья глянул на неё.
— А взгляд –то не добрый! Не в настроении ты, да? А давай я составлю тебе компанию? А то ты как волк одиночка, скоро на луну выть будешь! Настя, не ожидая приглашения, подставила стул поближе к нему.
— Что это ты пьёшь? Коньяк? А вина у тебя, случаем, нет?
— Случаем нет. – Буркнул недовольный Иван, дочери, столь бесцеремонно прервавшей его размышления.
Настя налила себе бокал коньяка.
— А чем его закусывать –то? Она оглядывала стол.
— Я вот, курятиной закусываю, - он показал ей сигарету, - а ты достань себе что-нибудь из холодильника, лимон там есть, вот им и закуси.
— А тут вот, и мандаринки есть, я лучше ими закушу. Может, тебе достать чего? Колбаса вот, есть.
Иван отрицательно покачал головой.
— Ну, что-то ты, папик, совсем не весёлый.
Настя выпила половину бокала, и передёрнувшись, стала закусывать мандаринкой.
— Что вы все в нём находите? Лучше хорошее вино.
— Это кому как.
— Ну, давай, папочка! – Она протянула свой бокал. Чокнувшись, они опорожнили свои бокалы. Настя стала есть мандаринку и съев немного, сказала:
— Ну, что ты не закусываешь? Держи! – Она, держа дольку мандаринки в своих зубах, протянула к нему своё лицо. Настя кивала головой, давая ему понять, что бы он взял мандаринку у неё изо рта. Иван потянулся губами за мандаринкой, а Настя, вдруг, впилась в его губы, она протолкнула в его рот дольку мандаринки, а потом, и свой язык. Иван хотел было отдёрнуться, но она крепко обняла его за шею. Не отлипая от него, она пересела на его колени. Под её тоненькой блузкой не было лифчика, и упругие девичьи груди упёрлись в его грудь. Он чувствовал её соски, затвердевшие от возбуждения, которое передавалось и ему. Иван стал отвечать на её поцелуй, их языки переплетались, играя друг с другом. Настя, убрав одну руку с его шеи, расстегнула свою блузку, оторвалась от его губ, и чуть приподнявшись, приблизила свои груди к его лицу. Алкоголь, и охватившее его возбуждение, сделали своё дело, он перестал контролировать себя, и впился в её груди, он засасывал, покусывал её соски, мял эти упругие, девичьи груди руками. Настя, чуть приподнялась и отодвинулась, давая место своей ручки, которая ловко проникла в его штаны.
— Ох, какой он у тебя! Толстенький! Я таких ещё не встречала! И что маменьку не устраивает? Ищет себе ещё побольше?
— Наверное. И член побольше, и мужиков побольше! – Ответил ей Иван, тискающий её груди.
— Ты вроде тоже не маленький, и член у тебя хороший.
— Да не больших мужиков она ищет, а побольше, в смысле, чтобы их несколько с ней было.
— Ого! А ты уверен в этом, откуда у тебя такая информация?
— Много будешь знать, быстро состаришься, а ты мне такая, молоденькая нравишься!
— А ты мне давно нравишься, папочка! Не обращай ты внимание на мамочку, что, разве я хуже её? – Она уже вовсю игралась с его вставшим членом, выпустив его на волю из штанов. Встав с него, она сдёрнула его штаны до колен и припала к его члену. Настя взяла головку члена в рот и мусолила её.
— Соси, соси его как чупа чупс! И лижи как эскимо! – Подсказывал Иван, ещё не опытной в этом деле, Насти. Он взял её за голову и помогал ей, ритмично натягивая её рот на свой член.
Первая любовь. (Артём и Дарина)