и, ловко и быстро раздевшись, скользнула ко мне под одеяло. Какая она сладкая! И так горячечно шепчет мне ухо, сладко целуя:
— Не сердитесь, товарищ генерал. Я как Вас увидела, так тогда и хотела. Вы уж извините меня... У меня сегодня можно... Ну безопасно сегодня, Вы же понимаете... Вы такой мужчина... А когда Вы спели, я просто с ума сходила... Вы такие потрясающие стихи пишете! У меня аж сердце ёкало... И поцелуйте меня...
Я с ней просто молодость вспомнил, дважды подряд кончив в неё. Да как она ловко ножки раздвинула, впуская меня к своей горячей сокровенной дырочке. Девушка точно сильно «соскучилась»! И она точно была на вершине страсти, слегка укусив меня за плечо и так сладко охая. Кончив во второй раз, я лёг на спину и просто совсем отключился... Хорошо!
В коридоре штаба сейчас были выставлены две картины "Женщина на войне". И все, кто приходил сюда, долго стояли у них. Похоже каждый думал о своей подруге, жене, знакомой, любовнице...
Утром были чисто хозяйственные вопросы и мы с Трубачёвым всё решили. Расширилось наше тыловое хозяйство. Две водонапорные башни с болиндеровскими насосами - вода всегда есть. Банно-прачечный комбинат с вольнонаёмным женским персоналом - женщины довольны оплатой и пайками. Сделали подсобное хозяйство с огромным огородом и даже свиноферма есть. Баранов у татар напрямую закупаем.
Муку город поставляет - запустили паровую мельницу в Джанкое, так что бойцы питаются хорошо. И из госпиталя сообщают - есть лекарства, сытые бойцы прямо на глазах выздоравливают. Ирина приходила, получила премию, благодарила меня за отличные скальпели и набор хирурга, да так и осталась переночевать.
Она несколько минут после бурного оргазма лежала на спине, приводя мысли в порядок. В какой-то книжке она читала или слышала от специалистов, что настоящий, редко кем достигаемый в полной мере экстаз у женщин ничем не отличается от эпилептического припадка со всеми клиническими признаками. Вот его она сейчас наверняка и пережила... Слабость в теле, и одновременно — чудесное ощущение, переполняющее всё её естество, медленно перетекающее во что-то другое, ощущение мучительного, но яркого сладострастия. Какая у неё была улыбка! Первый оргазм!
Утром она была просто со счастливым лицом - я её на БА-10 отправил в госпиталь. Оберегать нужно такую умелую, бойцы все её хвалят. И, точно говорят - у победителей раны заживают намного быстрее!
Объехал я фронт и заехал в расположение мотоциклетного батальона.
— Копаем, бойцы, копаем, время отведено до завтра, — коротко бросил я весьма недовольным голосом, и лопаты разом заработали быстрее. — И если хотите жить и завтра, и послезавтра, и через месяц, и до конца войны дожить, то крепко зарубите себе на носу: лучше отрыть двадцать метров траншеи, чем один метр могилы! Наша земля отлично нас прикроет. Так что копаем!
Мотоциклисты не очень хотели копать, но всё — теперь немчура готова к их дерзким рейдам, получив по морде. Вот пулемёты этого батальона и создадут тут стену огня, которая не пустит этих негодяев в Крым. Ветераны боёв убеждали таких лихих мотоциклистов, что генерал прав на все сто — глубокие окопы и спасали их. Особенно так называемые «лисьи норы», копать нужно вперёд и вниз. Те из бойцов, кто пережил обстрелы «Лапотников» из пулемётов, твёрдо со мной согласны. Хотя, конечно, не все.
Вот командир этого батальона хотел было поспорить со мной, но... Он увидел... В траншее при виде командующего поднялись молчаливо сидевшие бойцы, крепкие и умелые, целое комендантское отделение, личная охрана, ставшая за эти дни чем-то довольно привычным. Кадровые, по два-три года службы за плечами, в цепких руках
на день рождения