сердцах утопил педаль в пол. Белый снег ещё не успел запорошить две тёмных параллельных параболы от ушедших в занос при резком старте ведущих колёс автомобиля.
Девушка смотрела вниз и изредка немного вперёд, в сторону чернеющего до самого горизонта леса и гор, за могучие вершины которых давно закатилось солнце. Но всё никак не решалась поднять глаза и посмотреть наверх.
Она не была уверена, что это и есть та самая горгулья, о которой говорил отец. Однако интуиция подсказывала, что так напугало его именно то крылатое изваяние, что вот уже несколько веков сидит на карнизе в непосредственной близости от окна этой одинокой укромной спальни, сверля укоризненным взглядом всякого, кто осмелится вознести на него взор. Например, стоя вот так возле подоконника.
Лекси прекрасно помнила, каменный монстр никогда не смотрел вдаль, равно как и на дорогу, как это показалось отцу. Его рогатая голова была всегда развёрнута так, чтобы наблюдать за постояльцами этого номера. Являлось ли это невинной шуткой старинного архитектора, или же несло в себе некий тайный, затерянный в веках смысл, наивная студентка не знала.
Её пробирало до мурашек, когда она глядела в глубоко посаженные неподвижные зенки чудовища. По понятным причинам Лекси избегала лишний раз встречаться с ним взглядом. И потому с особой тщательностью зашторивала гардины перед сном. Правда, так было всякий раз, кроме той прошлогодней ночи, которую она теперь запомнила на всю жизнь...
Сейчас она тоже решила этого не делать. Но перед тем, как отойти от окна, девушка всё же стрельнула взором на пугающую скульптуру. Та, конечно, была на своём месте. Сидела в хищном присяде и по-прежнему с неподдельным интересом заглядывала внутрь человеческого жилища.
— Сидишь? Ну, сиди-сиди... – тихо сказала постоялица, подспудно оставив за монстром некое право выбора.
Затем, поёжившись от наполнявшей замок промозглой прохлады – отапливать такие хоромы довольно дорого, – стянула с кровати покрывало, и направилась в ванную.
Её не было здесь в средние века, разумеется. Поэтому сей необходимый атрибут любого уважающего себя отеля был оборудован путём откусывания части жилой площади от и без того не слишком просторного номера.
Внутри царили теснота и минимализм. Зато здешняя батарея шпарила на максимум, и Лекси решилась наконец разуться и снять с себя свитер. Пока чистила зубы, она с немым упрёком глазела на своё отражение в зеркале над раковиной. Высокий лоб, гладкие чуть румяные щёчки и выразительные серо-зелёные глаза – всё это одновременно нравилось ей и вызывало необъяснимую иррациональную ревность к собственному отражению.
Под конец, сплюнув пену, она приблизилась вплотную и сказала сама себе тихо, но с едким осуждением:
— Шлюха...
Это обидное слово было квинтэссенцией всего, что ей хотелось вновь пережить и ощутить этой ночью. Причём хотелось рьяно, бескомпромиссно, дерзко и страстно. Так страстно, что каждая секунда промедления казалась сейчас пыткой. И чем ближе этот момент, тем изощрённей пытка.
— Спокойно, не нужно торопиться. – прошептала она сама себе немного заговорщически. – Вся ночь же впереди!
Девушка расстегнула джинсы и приспустила их вместе с нижним бельём до колен. Присев на простерилизованный к её приезду стульчак, она закрыла глаза и вспомнила об одной своей любимой игрушке, что прихватила на всякий случай с собой из дома.
— Надо бы с мылом его вымыть, наверняка пригодится, – подумала она.
Мысли роились в молодом разуме. В предвкушении чего-то значимого, а может, даже невероятного, Лекси всё сидела, запрокинув вверх голову в умильной улыбке. Нежа ножки о подогретый изнутри кафельный пол, она не без некоторого мазохизма нарочно оттягивала момент, когда прыгнет в кровать и займётся там чем-нибудь интересным.
Внезапно откуда-то из комнаты донёсся негромкий, но отчётливый стук,
ПОКОРНАЯ ЖЕНА