на камеру. Кто следующий в очередь на обслуживание?
Мой член встал мгновенно, тугим, болезненным узлом в грязных рабочих штанах. Не от возбуждения. От животного, всепоглощающего стыда, смешанного с чем-то другим -с горьким, запретным признанием этой власти. Его власти. Власти выставить напоказ самое сокровенное и дать ей грязное имя.
Комментарии посыпались один за другим, как удары плетью.
User_009: Охуеть! Имя -огонь! Сама -огонь! Хочу чтобы эта Злата считала мои активы, сука! И чтобы потом на колени!
User_441: Вагина просто игрушка! Розовая, аккуратная! Муженёк молодец, вылизывает наверное каждый день! Поделился бы!
Kripo_23: @User_441, лизать -это тебе к муженьку. А вот трахнуть такую славянскую тёлку с именем -это я бы не отказался. Муженёк, организуй встречу, щедро отблагодарим! Или просто из окна посмотришь, как мы её разложим?
BlackLabel: B, ты превзошёл себя. Это уже не шлюха. Это персональная шлюха с документами. Уважуха. Муженёк, держи курс на падение дальше! Скинь её рабочий график в порту, а? Для фанатов.
Я читал, и каждая строчка прожигала мозг. Они не просто хотели её тело. Они хотели её унизить через меня. Через нашу связь. Они разбирали нашу жизнь на детали, как запчасти, и сквозь похабный смех проступала простая истина: я был ничем. Приложением к её телу. Поставщиком. Куколдом, которого можно шантажировать дальше. Я судорожно потянулся за пачкой сигарет, пальцы не слушались. Взгляд снова прилип к экрану. К её замазанным глазам и узнаваемой улыбке. К её имени, выставленному на всеобщее обозрение. Это был не просто снимок. Это был акт расправы. Надо мной. Над ней. Над всем, что когда-то имело ценность.
А внизу, под постом, уже светилось новое сообщение от B, личное:
«Видишь, как они её хотят? Теперь они знают, как она выглядит. И как её зовут. Следующий шаг -они захотят знать, где она. А ты им поможешь. Ты ведь не хочешь, чтобы они пришли к ней без предупреждения? Подумай об этом. Завтра поговорим.»
Я закурил, глубоко затягиваясь, пытаясь прогнать холодный ужас, подступавший к горлу. Но он не уходил. Он смешивался с липким возбуждением, со стыдом, с осознанием полной, окончательной зависимости. Я уже не мог выйти. Я мог только падать дальше. А Боб указывал направление.
часть 2 групповуха на пляже
По дороге к воде
Я не ответил Бобу. Трусость сжалась холодным комом под рёбрами. Мысль «что я натворил» кружила в голове, как оса, пытаясь ужалить. Но каждый раз её жвало тупило о тёплый, плотный барьер -цифру на счёте. Те самые деньги за фото её паспорта и ту позу. Они лежали там, невинные на вид цифры, согревая душу своим ядовитым теплом. Я купил на них сегодня хорошую рыбу и бутылку того вина, которое Злата любит. Праведных денег на такое у меня не было уже год как.
Злата была довольна. Сияла. Вино, ужин, моё странное, притихшее спокойствие она приняла за улучшение настроения. За то, что я «наконец-то расслабился и принял жизнь». Она не догадывалась. Не видела, как её образ, её имя уже обсудили, обматерили и поместили в коллекцию сотни незнакомцев. Она жила в реальности, где у неё есть работа, муж и тело, которое она любит показывать. В моей реальности у неё был номер в каталоге и цена за конфиденциальность.
Этим вечером мы пошли на пляж. Солнце клонилось к закату, окрашивая всё в золото и меланхолию. И тут Злата сделала то, чего раньше не делала. Из сумки она достала не обычное бикини, а микро. Два крошечных треугольника на грудь, едва прикрывавшие соски, и узкую полоску ткани внизу, которая скорее обозначала, чем скрывала. Она посмотрела на меня, и в её
Как я наблюдал за другом