рот. Она проглотила всё, облизала чисто и... исчезла.
В один миг её просто не стало. Ни шороха, ни тепла — только пустота под скамьёй. Адриан открыл глаза, закончил молитву, перекрестился и поцеловал крест на алтаре. Он поднялся, огляделся — церковь была пуста, свечи догорали, тишина вернулась.
Он сделал шаг назад, всё ещё в лёгком тумане. И тогда откуда-то из пространства — то ли из угла, то ли из его собственной головы — донёсся ровный, бесстрастный голос, лишённый всякой интонации, словно синтетический:
— Ох уж эти блондинки.
Адриан замер. Он резко обернулся, но никого не увидел. Только тени. Только пустые скамьи.
Он провёл рукой по лицу, усмехнулся слабо — неясно, себе или кому-то ещё.
«Показалось? Или... правда?»
Церковь снова погрузилась в тишину. Он выключил свет в ризнице, запер дверь и ушёл, оставив за собой лёгкий запах вина, ладана и чего-то запретного.
Баночка меда