сосала его, глядя поверх его бедра на Артёма, который снимал это крупным планом. Мысль о том, что эти кадры существуют, что её унижение запечатлено навеки, заставила её сжать бёдра от новой волны возбуждения.
Сергей стонал, его пальцы впились в её распущенные волосы.
— О, да... вот так, шлюха... Какая же ты... ненасытная...
Его слова, грязные и унизительные, падали на благодатную почву её старой, детской испорченности. Она ускорила темп, её голова двигалась в такт его лёгким толчкам. Внезапно он отстранился.
— Теперь ты, — кивнул он Артёму.
Артём медленно, не отрывая от неё взгляда, поставил камеру на штатив. Он подошёл, и Вика увидела, что и он возбуждён не меньше своего напарника. Его член был другим — длиннее, тоньше, изящнее. Он не стал ждать. Он просто направил его к её губам. И она, не задумываясь, взяла в рот и его.
Теперь она сосала двоих одновременно, переходя от одного члена к другому, её слюна смешивалась, её щёки растягивались, чтобы вместить их. Сергей встал сзади, его руки грубо раздвинули её ягодицы. Он плюнул ей между ног, потом протёр пальцем, и этот грубый, влажный палец вошёл в неё сзади. Она закричала, но крик утонул в её переполненном рту.
Это был хаос. Безумный, грязный, прекрасный хаос. Щелчки затвора автоспуска камеры Артёма сопровождали их, как саундтрек к падению. Сергей вошёл в неё сзади, его толчки были резкими, яростными, выбивающими дух. Артём же, напротив, трахал её рот медленно, глубоко, заглядывая ей в глаза, словно выуживая из неё душу.
Вика теряла границы. Где заканчивалось её тело и начиналось их? Чей член у неё во рту, чей внутри? Ей было всё равно. Она была центром этого урагана, и это было именно то прощание со свободой, о котором она мечтала — полное, тотальное, до самого дна.
Когда они поменялись местами, когда Артём вошёл в неё, а Сергей подал ей свой член снова, она уже ничего не соображала. Её тело жило своей собственной, животной жизнью, кончая снова и снова от одного лишь осознания всей глубины своего падения. Она была невестой. Через три дня на ней будет белое платье. А сейчас по её лицу, по её груди, по её растянутому рту текли струи чужой спермы, и камера беспристрастно фиксировала каждую каплю.
Они ушли под утро, оставив её одну в разгромленной, пропахшей сексом и дорогим парфюмом квартире. Она лежала на полу, вся липкая, в синяках, и смотрела в потолок. Внутри была пустота. Совершенная, кристальная пустота. Страх перед чистотой исчез. Он был сожжён в этом огне.
Она поднялась, пошла в ванную. В зеркале на неё смотрела не Вика, а кто-то другой. Женщина с пустыми глазами и губами, распухшими от поцелуев. Она провела пальцем по капле спермы на своей ключице, поднесла палец ко рту, слизала. Солёно. Горько. По-настоящему.
Завтра будет предсвадебная суета. Послезавтра — свадьба. Она наденет белое платье, и Максим будет целовать её обручальное кольцо, не подозревая, что под тканью платья на её коже остались следы чужих зубов, а в душе — выжженная пустота, готовая заполниться только новым, ещё более опасным огнём.
Аня и ее мокрое открытие