Неделю спустя Вика снова забрала Маришку «на сутки». Я ничего не спрашивал — знал, что это часть игры, но внутри всё кипело от смеси ревности и больного возбуждения. Я уже был сломан: после бани я дрочил каждый вечер, вспоминая вкус чужой спермы и их смех. Потом пришло сообщение: «Рогатик, приезжай ко мне. Жду. И не вздумай кончить заранее.».
Приехал в квартиру Вики. Маришки не видно. Вика открыла дверь в чёрном кружевном белье, которое подчёркивало её формы, и ухмыльнулась: «Сначала подготовимся к настоящему сюрпризу, куколд. Ты же хочешь стать идеальной шлюхой для нас, правда?»
Завела в ванную. Заставила сделать глубокую клизму — несколько раз, пока вода не вышла абсолютно чистой. Я краснел, член стоял, а она комментировала: «Смотри, как тебе нравится быть чистеньким сзади.».
Потом нанесла крем-депилятор и вместе со мной удалила все волосы: лобок, яйца, задница, даже подмышки — кожа стала гладкой, нежной, как у бабы. Вика провела рукой по моим яйцам и засмеялась: «Идеально. Теперь твой крошечный членик выглядит ещё жалче. Гладкий, маленький огрызок. Будем делать из тебя настоящего куколда, рогатик. Полную сучку».
Завела в спальню. Там стояла Маришка — в чёрном корсете, чулках на подвязках и с огромным чёрным страпоном на бёдрах, который выглядел в два раза больше моего. Она посмотрела на меня сверху вниз: «Привет, милый. Нравится, как я выгляжу? Это для тебя. Сегодня ты узнаешь, что значит быть на моём месте».
Меня привязали лицом вниз к специальному столику — руки и ноги зафиксированы, задница вверх, полностью открытая и беззащитная. Член уже стоял колом, предательски выдал всё возбуждение. Они начали с того, что по очереди сосали мне — жадно, глубоко, но насмешливо. Маришка лизала очко, вставляла язык, потом пальцы — один, два, три, растягивала безжалостно. Вика дрочила мой член медленно: «Смотри, Маришка, он течёт от того, что его ебут пальцами. Жалкий куколд. Скажи громко: "Я шлюха и хочу, чтобы меня трахали"».
Я пробормотал это, голос дрожал. Они заржали.
Потом Маришка встала сзади и медленно вошла страпоном — толстым, жёстким. Боль обожгла, но сразу смешалась с невероятным, унизительным удовольствием. Она трахала меня уверенно, глубоко, ускоряясь, шлёпая яйцами по моим. Каждый толчок — как удар по гордости. Вика стояла рядом, снимала на телефон и комментировала: «Смотри, какой он правильный рогатик стал, стонет как дешёвая шлюха. Громче стони, куколд! Пусть соседи услышат, какой ты бесполезный муж. Твой член никогда не доводил Маришку до такого, а страпон — пожалуйста».
Я стонал в голос, слёзы текли от стыда и кайфа.
Потом Вика вышла. Маришка наклонилась, поцеловала меня в губы — глубоко, языком — и я снова почувствовал знакомый солоноватый, густой привкус спермы. Она ехидно улыбнулась, глядя в глаза: «Угадай, чем я занималась эти сутки, рогатик? Трахалась с настоящими мужиками. Много. Везде. А ты тут гладкий ждёшь, как шлюха. Тебе нравится вкус, да?».
Дверь открылась. Вика ввела высокого мускулистого кавказца — голого, с огромным твёрдым членом, который болтался как у коня, в два раза толще и длиннее моего. Он ухмыльнулся, увидев меня привязанного: «Это и есть ваш куколд? Маленький белый мальчик? Хорошо, я его сделаю женщиной».
Вика кивнула: «Для полноты нашей блядской семьи нужно, чтобы и тебя он трахнул по-настоящему. Чувствуешь разницу, рогатик? ».
Меня не развязывали. Кавказец подошёл сзади, смазал свой монстр и вошёл — медленно, но безжалостно. Это было совсем другое: настоящий, горячий, толстый, пульсирующий член растягивал меня до предела. Боль была адской, но удовольствие — запредельным. Он трахал мощно, глубоко, до упора, каждый толчок вбивал унижение глубже. Я стонал в голос, как
Загородная история