ладони. Мы были как два узника в камере перед казнью, а наши палачи пировали за нашим же столом. В голове гудело от беспомощности. Каждая клетка тела требовала действия, но какое действие возможно против пистолета на столе и трёх пар холодных, оценивающих глаз?
Жанна сжала мои пальцы чуть сильнее. Её шепот был едва слышен, прижатый к моему плечу.
— Может... Может, по друзьям пройдёмся? - предложила она, и в её голосе слышалась не надежда, а отчаянная попытка хоть что-то придумать. - Обзвоним всех. Кто сколько сможет, даст. Соберём хоть что-то... Авансом зарплату... Им же не вся сумма сразу нужна, наверное, задаток...
Я закрыл глаза, представляя эти звонки. Максима, который только вчера хвастался, как выбил ипотеку на трешку и теперь ест только доширак. Сергея, у которого жена в декрете, а он сам на волоске от сокращения. Олега, вложившего все в ремонт новой квартиры и взявшего ради этого три кредита. Мы все были как пауки в банке, каждый на своей тонкой, зыбкой паутине из кредитов, ипотек и надежд. Никто не держал под матрасом сотни тысяч на черный день. Черный день был у всех, каждый день.
— Или к родственникам, - продолжала она, всё тише и безнадежнее. - Твой дядя в Норильске... Он же хорошо зарабатывает, вахтой...
Дядя Миша. Да, он работал на севере, инженером. У него была машина получше нашей и дача. Даже если отбросить их «проценты за беспокойство», речь шла о сумме, сравнимой со стоимостью его жилья. Он не был богачом. Он был трудягой, копившим на пенсию. И последний раз мы виделись пять лет назад. Просить у него такие деньги - всё равно что просить почку.
— Нет, Жанна, - прошептал я, глядя в пустоту перед собой. Голос мой звучал чужим, плоским. - Я не представляю, где взять эти деньги. Совсем.
Мы погрузились в гнетущее молчание, прерываемое лишь звоном ножей о тарелки, чавканьем и низкими, неразборчивыми репликами наших гостей. Я чувствовал, как по спине Жанны пробегает мелкая дрожь. Я обнял её за плечи, пытаясь хоть как-то защитить, прикрыть собой.
Нас вырвал из оцепенения низкий, хриплый голос, раздавшийся со стороны стола. Валера Боксёр отодвинул тарелку, вытер рот тыльной стороной ладони и обернулся к нам. В его глазах, маленьких и пронзительных, как у хищной птицы, не было ни злости, ни спешки. Был холодный, деловой интерес.
— Ну что, молодёжь? - протянул он. - Какие планы? Придумали? - Он сделал паузу, давая своим словам нависнуть в воздухе. - Терпила, знай, мы никуда не уйдём без денег. И краля твоя, - он кивнул в сторону Жанны, - с нами будет. Как залог. Чтобы ты не вздумал смыться или мудрить. Про ментов даже не думай. Там всё схвачено.
Слово «залог» ударило по мне с физической силой. Внутри всё перевернулось и сжалось в тугой, болезненный узел. Я представил Жанну здесь, одну, с ними. С Яшей, чьи кулаки размером с грейпфрут. С холодным, без эмоциональным Антоном. С самим Боксёром и его пистолетом. Проклятия, которые я мысленно обрушил на себя, были яростными и бессильными. Я проклинал тот день, когда увидел те идиллические домики у пруда. Проклинал свою самоуверенность, с которой брал первый, второй, третий кредит. Проклинал пандемию, судьбу, весь мир. Но больше всего себя. Я загнал её в эту яму. Мою Жанну. Единственное светлое, что у меня осталось.
Прошло ещё несколько часов. Агония медленного ожидания. Время, растянутое, липкое и безвкусное. На часах было уже половина двенадцатого. Гости закончили ужин. Бутылки стояли пустые. Атмосфера в комнате изменилась. Сытость и алкоголь сделали их
Служебный экстрим Первый рассказ.