времени до неё добирался лишь для того, чтобы пощупать и тут же отпустить? Я что, на всю голову больной? А орать и дёргаться она может сколько угодно. Высоцкий пел: Если я чего решил, то выпью обязательно. Я могу добавить, что коли уж и я чего решил, то выебу обязательно. И плевать хотел на все последствия. Спустил немного штаны, освободил напряжённый член и давай толкать его меж Танькиных ягодиц в поисках заветной дырки. Танька зажимается, точнее, пытается это сделать. Да куда там ей со мной справится. Соображал, что я просто насилую соседку? Навряд ли. Тётка сказала, что баба будет выделываться и сопротивляться для вида, вот и не обращал внимания на её вопли. А она соловушкой заливается
— Вова! Нет! Не надо! Пожалуйста! Вовочка, я не хочу. Я кричать буду.
Да хоть заорись. Нас в доме всего двое, если не считать кота. Так он мужик, он явно на моей стороне. А Когда головка, раздвинув половые губки, провалилась в жаркую пизду, Танька задёргалась, но эти её дёргания смотрелись так, словно она подмахивает. Заорала
— Аааа! Нееет!
Когда хуй в пизде, можешь хоть заораться. Насадил, голубку, за бёдра придержал и замер, давая время привыкнуть.
— Сволочь! Гад! Насильник! Издеватель!
И ещё кучу эпитетов. А я переждал некоторое время да и начал делать то, что хотел. Начал ебать. Танька замерла. Потом говорит
— Скотина! Учти, помогать не буду.
Едва не заржал. Вот это угроза так угроза. Это она что, подмахивать не будет? А что она делает, вертя жопой? Ааа, это она хуй из пизды выталкивает.
И как Таня не дёргалась, но заряд спермы в пизду получила. И сама до оргазма дошла. Если бы не хотела ебаться, какой оргазм мог бы быть. Накипело у бабы, насвербило, а тут разрядка. И она вроде как перед мужем ни в чём не виновата. Изнасиловали. Всё, как и говорила тётя Маша. А когда отдышались, Танька говорит
— Мог бы дать раздеться. Сказал бы, что хочешь.
— И ты бы дала?
— Не знаю.
— А сейчас дашь?
— Сейчас дам. Теперь уж всё равно.
— Подмываться пойдёшь?
— Зачем? Ты же ещё захочешь. А у меня спиралька. Не забеременею.
— Так когда у меня встанет.
— А вот подрочу, пососу и сразу встанет.
Так и получилось. Второй раз драл Таню с чувством и она со всей страстью отдавалась ебле. Кончал, она давала передышку, угощала вином, дрочила и сосала, приводя член в рабочее состояние и снова подставляла пизду.
К тому времени мы уже перебрались в спальню и во всю испытывали на крепость супружескую кровать. Кроватка выдержала, чего не скажешь обо мне. Сдался. Как Таня не старалась, член окончательно умер и перестал подавать признаки жизни. И потому обнялись, как муж с женой после золотой свадьбы, да и заснули сладким сном. А поутру Тане и делать ничего не пришлось. Член стоял сосулькой на морозе, только что не холодный был. Ебал Таньку долго. Ебал и всё никак не мог кончить. Она пару раз за смазкой бегала пизду смазывать, пересохла. И расстались весьма довольные друг другом. Я ей на прощание про мохнатый кошелёк анекдот рассказал. Поржали.
Через пару дней, судя по всему это время понадобилось Танькиной пизде поджить, позвала
— Вов, зашёл бы. - Подошла ближе и прошептала - Я кошелёк приготовила. И смазка на тумбочке. Только это, Вов, опять ссильничаешь? Я трусы старенькие надену, их не жалко. Ты их порви, ладно? И ссильничай грубо, как в тот раз. А потом в постели ласковым будь. Придёшь?
И снова размышления