разложенную полку беспорядочной грудой тел, обнимая друг друга, покрытые потом и спермой которая медленно стекала по её бедрам, дыша тяжело и прерывисто как марафонцы после финиша. Милана прижалась к Александру, чувствуя, как его сердце колотится под её щекой, чувствуя, как Дмитрий обнимает ее сзади, его рука лежит на ее груди и слегка дрожит от пережитого.
— До Ниццы еще восемь часов... - сладко зевнула она, нарочито медленно обводя взглядом обоих мужчин, чувствуя, как веки становятся тяжелыми. - У нас будет время повторить... её пальцы скользнули по животу, собирая капли спермы, много раз... И в её голосе прозвучало не обещание, а приговор.
До прибытия в Ниццу оставалось еще долгих 8 часов.
Ее слова затерялись в посапывании уставших мужчин, а поезд тем временем мчался вперед, глухо стуча колесами по стыкам рельсов, увозя их три сплетенных тела в ночь, полную новых обещаний и наслаждений. В прорезь шторы пробивался бледный свет фонарей, скользя по их потным телам.
Сквозь сладкую дрему Милана ощутила знакомое шевеление у своей попки – член Дмитрия, еще липкий от их недавнего соития, но уже снова твердый и требовательный, прижался к ее ягодицам. Она лениво прогнулась, сознательно выгибая спину дугой, слегка елозя попкой, помогая ему устроиться поудобнее. Ее кожа вспыхнула от прикосновения - так нежно после грубой страсти.
"Ох, уже снова готов..." – подумала она с улыбкой, чувствуя, как его возбуждение пульсирует у самой ее щели, чувствуя, как его ладонь скользнула между ее бедер и пальцы, еще неуверенные, нашли ее клитор, заставив вздрогнуть. И прежде, чем она успела что-то сказать, он с размаху вогнал свой член в нее, без предупреждения, по-юношески нетерпеливо, заставив ее резко вдохнуть от неожиданности.
— А-ах! Да-а.... – ее голос сорвался в стон, превратившись в хриплый выдох, когда он начал двигаться, глубоко и властно, словно пытаясь доказать что-то и себе, и ей,, будто хотел проникнуть в самую ее сердцевину. Каждый толчок заставлял ее ногти впиваться в простыни.
Ее рука потянулась к Александру, еще теплому от сна, пальцы обхватили его вялый член, лаская, сначала нежно, потом все настойчивее, сжимая, заставляя кровь снова приливать к нему. Она чувствовала, как он постепенно оживает под ее прикосновениями, как кожа натягивается на твердеющей плоти, как его дыхание становится тяжелее и прерывистее.
— Ну же, оживай... – прошептала она, проводя языком по его соску, приподнимаясь на четвереньки. Дмитрий поднялся вместе с ней, его руки обхватили ее бедра, прижимая к себе, продолжая трахать ее. Его движения стали увереннее - он явно учился быстро.
Ее губы обхватили головку члена Александра, ощущая знакомую солоноватость его кожи, язык скользнул по уздечке, и он застонал, выгибаясь. Она сосала его медленно, чередуя глубокие погружения с легкими покусываниями, чувствуя, как он твердеет у нее во рту, как его пальцы впиваются в ее волосы и тянут, заставляя взвыть от смеси боли и удовольствия.
— Теперь... возьмите меня в обе дырочки... – сказала она, с вызовом глядя Александру в глаза, отрываясь от него и перекидывая ногу через его бедра. Ее тело дрожало от предвкушения - они оба были так велики...
Она опустилась на его член, чувствуя, как он входит в нее, растягивает, заставляя внутренности гореть, заполняет. Затем легла на его грудь, прижимаясь сосками к его волосатой груди, их губы слились в жгучем поцелуе, в котором было больше борьбы, чем нежности, а ее тело уже готовилось принять второго мужчину. Мышцы живота судорожно сжались в ожидании.
Дмитрий стоял на коленях позади нее, его глаза блестели в полумраке - он наконец-то чувствовал себя не мальчиком, а мужчиной,
секс в душе