Марина сидела в своей квартире, уставившись на календарь, где красным отмечены дни овуляции. Тридцать два года, пять лет брака, бесконечные тесты, анализы, врачи. Муж — крепкий, сперма в норме, но ничего. Ни одной задержки, ни одного положительного теста. Врачи твердили: «Стресс, гормональный сбой, возраст подбирается». Она пила таблетки, колола уколы, меняла позы в постели, но тело оставалось пустым. Муж утешал: «Попробуем ЭКО», но Марина чувствовала отчаяние. Ночью она плакала, трогая свой плоский живот, представляя, как внутри ничего не растёт. Подруга, видя её муки, шепнула за чаем: «Есть один шаман в деревне под Киевом. Старик, но говорят, творит чудеса с бесплодием. Ритуал — и бабы беременеют. Не медицина, а что-то древнее». Марина посмеялась сначала: «Шарлатанство». Но ночью подумала: «А вдруг? Что терять?» Записалась через цепочку знакомых, приехала одна на старой машине. Мужу сказала: «К подруге в село». Дорога виляла через лес, изба стояла на отшибе, окружённая елями, дым из трубы пах травами и костром.
Шаман открыл дверь — мужчина лет сорока пяти, выше её на голову, сухощавый, но крепкий, как дуб. Длинные седые волосы заплетены в косы, на лице татуировки — руны и змеи, на руках — символы плодородия. Глаза чёрные, как бездна, взгляд пронизывал насквозь. Запах от него — травы, дым, мускус, что-то животное. Звали его Владан. Он провёл её в комнату: алтарь из гладких камней, черепа оленей и волков на стенах, курильница с тлеющими травами, пол устлан шкурами. Свет от свечей мерцал, создавая тени. Владан сел напротив, посмотрел долго, не моргая.
— Ты пустая внутри, женщина. Семя не цепляется, матка холодная, как зимняя земля. Ритуал вернёт огонь жизни. Но цена высока — тело отдашь полностью, разум уснёт, душа откроется. Согласишься ли?
Марина дрожала, но кивнула: «Да. Что угодно». Он улыбнулся уголком рта, глаза блеснули. Приказал раздеться — полностью, до гола. Она сняла платье, лифчик, трусики, стояла обнажённая на шкуре у алтаря, кожа покрылась мурашками от холода и стыда. Тело её было красивым: грудь полная, соски розовые, живот плоский, бёдра широкие, пизда гладко выбритая, как она любила. Владан смотрел без похоти, но оценивающе. Взял миску с мазью — густая, тёплая, пахнущая мускусом, мятой и чем-то острым, как перец. Нанёс на соски — круговыми движениями, щипая, чтобы мазь впиталась. Соски затвердели мгновенно, жар разошёлся по груди. Потом живот — ладони скользили, массируя, ниже пупка. Марина почувствовала возбуждение — мазь жгла, тело реагировало против воли. Наконец, между ног: раздвинул бёдра, пальцы нанесли мазь на клитор, губы, внутрь пизды. Клитор набух, пизда намокла, сок потёк по внутренней стороне бёдер. Она застонала тихо, ноги подкосились.
— Закрой глаза. Слушай только мой голос. Дыши глубоко.
Он начал гипноз. Голос низкий, ритмичный, как барабан в груди. «Ты падаешь в тёмный колодец… тело тяжелеет, руки как камень, ноги как свинец… разум растворяется в тумане… ты — земля, чёрная, плодородная, готовая принять семя… расслабься полностью… откройся мне…». Марина чувствовала, как веки наливаются тяжестью, тело обмякает, разум плывёт, как в тумане. В голове вспышки: огонь костра, змеи, ползущие по земле, плодородные поля, где семя падает и растёт. Голос проникал глубже: «Ты хочешь семя. Ты ждёшь его, как пустыня дождя. Когда я войду — примешь всё, без сопротивления. Кончишь сильно, матка впитает. Забеременеешь от моего семени». Она была в полном трансе — тело послушное марионетке, разум отключён, но ощущения обострены. Она чувствовала каждый нерв, каждую клетку.
Владан снял одежду молча. Тело его — крепкое, мышцы рельефные от жизни в лесу, кожа покрыта татуировками — символы солнца,
Каникулы в Калифорнии