— Вот и я говорю: надо бы нам проявить родительскую сознательность... Ты со своим прекратишь, я — со своей. Пусть сходятся. Не нам же их жизнь проживать. Они же по любви поженились. Так не надо им мешать.
Глаза Натальи выражали целую гамму чувств: сначала — шок, потом — злость, потом — растерянность, а в конце — что-то похожее на облегчение, смешанное с обидой. Она молчала долго, глядя куда-то в сторону, на море. Ветер трепал её волосы и в этот момент, она вдруг показалась мне не хищной самкой, а просто женщиной, которая тоже устала от своей игры.
— Ты серьёзно, это? — наконец спросила она тихо.
— Серьёзнее некуда. Мы оба знаем, что это не может продолжаться вечно. Дети должны жить своей жизнью. А мы… можем продолжить сами.
Она сглотнула, опустила взгляд.
— А если я скажу «нет»?
— Тогда Алина уйдёт. Совсем. И Димка останется с тобой один на один, без жены, без перспектив, без внуков. Ты этого хочешь?
Наталья молчала ещё минуту. Потом медленно кивнула — не соглашаясь полностью, но принимая неизбежное.
— Ладно… можно попробовать, хотя это будет трудно — выдохнула она. — Но только если ты тоже… прекратишь. С ней.
— Прекращу, конечно-же. — ответил я. — Тогда они быстро сами разберутся. Без нас.
Она посмотрела на меня долгим взглядом — в нём уже не было ни похоти, ни злости. Только усталость и что-то вроде благодарности.
— Ты странный человек, Анатолий Петрович.
— А ты — страстная женщина, Наталья Павловна. Но, может, именно поэтому мы и сумели до этого дойти.
Она слабо улыбнулась — впервые за всё время искренне.
— Тогда… мир?
— Мир, — кивнул согласно я. — И давай не будем идти у них на поводу. Они выросли — пусть родят своих! А мы… просто побудем родителями. И бабушкой с дедушкой. Когда-нибудь...
Она хмыкнула.
— Когда-нибудь… звучит как обещание.
— Это и есть обещание.
Мы вернулись в домик молча. Димка сидел на веранде, уставившись в телефон, Алина поправляла ногти. Они оба подняли головы, когда мы вошли.
— Всё в порядке? — спросила Алина, глядя на меня.
— Всё в порядке, солнышко, — ответил я. — Просто… поговорили по-взрослому.
Димка напрягся, но Наталья положила руку ему на плечо — спокойно, без привычной властности.
— Дима, — сказала она тихо. — Нам с тобой тоже надо поговорить. Позже.
Он кивнул растерянно, но покорно - тяжело будет Наталье оторвать его от сиськи второй раз. Алина глядела на меня выжидательно — в глазах вопрос и надежда. Я улыбнулся ей:
— Всё будет хорошо, доча!
И в этот момент я вдруг сам поверил: да, будет. Не сразу, не легко, но будет. Потому что иногда, чтобы всё исправить, нужно поступать не так как хочешь, а так как правильно, особенно родителям по отношению к детям. Мы стали собираться на море. Солнце уже жарило вовсю. Как-то одновременно решили, что обнаженки с нас достаточно и поэтому не сговариваясь пошли на ближайший пляж, благо их тут вокруг было множество. Впереди был еще целый день на море — и, кажется, целая жизнь...
Итог совместной поездки такой: мы с Натальей сошлись и теперь живём в моем доме. Она быстро обжила пространство: переставила мебель, повесила свои шторы, расставила цветы в горшках — и дом будто вздохнул по-новому, задышал женским теплом. "Сваха" больше не командует — пытается, но на мне это не работает. Мы спим в одной постели, но чаще я имею её где-то на мебели — нормальных поз она не признаёт. Если
Я и мой парень в маршрутке