Весь этот страшный день Москвичу так и не удалось ни разу потолковать со своими друзьями где-нибудь в укромном месте, или хотя бы без присутствия посторонних. Милфа держала его подле себя постоянно, снова пристегнув цепь к его ошейнику, и водя на поводке по саду как свою ручную собачку. Два раза она затаскивала его в дом, в свои личные, довольно скромные покои на втором этаже, и там, даже не заперев толком дверь, бесцеремонно роняла на кровать, садилась ему на голову и по-быстрому трахала в рот своим горячим, и распухшим от перевозбуждения, клитором. Кончала всегда бурно, со стонами и вскриками, обильно заливая физиономию Павла своим сквиртом и заставляя после оргазма вылизывать налитые складки её промежности насухо.
«Неужели она за время моего отсутствия так ни с кем и не потрахалась?» - в недоумении думал Павел, лежа под ней и высунув деревенеющий язык.
«Представь себе – нет!» - подтвердила внутренняя собеседница, неожиданно «вернувшаяся» к нему в голову после долгого отсутствия. Всё время, пока он был в плену, она или шлялась где-то, или скромно молчала. - «Похоже, теперь только ты её возбуждаешь, на других она даже не смотрит! Так что постарайся не профукать место постоянного любовника Главной Экзекуторши Маркистана! Я всегда говорила: многие бы отдали всё, чтобы оказаться на этом месте! Особенно те, кто сейчас на крестах распяты под палящим солнцем...»
Последние слова она прошептала с особым сладострастным придыханием, как будто смакуя их терпкий садистский привкус.
«Добрая ты, однако, - также почти шёпотом ответил он. – Да, парней жалко, конечно, но будем надеяться, что насмерть их всё-таки не замучают. Эта команда вояк, надо понимать, нам на смену приготовлена, нет?».
Мысленная собеседница где-то там копошилась, посапывала, сосредоточенно что-то бормотала, но отвечать на главный вопрос Павла, волновавший его в последние дни, явно не спешила. Ей тоже доставляло определённое удовольствие мучить его, то помогая советом и давая надежду, то погружая его сознание в пучину беспросветной тоски и мрака.
«Ну как тебе сказать... - наконец снизошла она до ответа. – И да, и нет. Всё будет зависеть от множества факторов и обстоятельств. От вашего поведения, к примеру. Всех вместе и каждого в отдельности. Ты не думай, не только вашим хозяйкам-госпожам предстоит главный экзамен. Вам тоже. И он будет, возможно, потруднее, чем ихний...» - она особо выделила это неправильное слово.
«Как всегда морочишь голову загадками», - нахмурился Москвич.
«Ну я же когда-то работала Пифией при Аполлоне, - хихикнула она. Кстати, можешь меня так и называть впредь – Пифия. Мало ли, если срочно понадоблюсь...».
Лёгкий отзвук колокольчика у Павла в правом ухе засвидетельствовал её внезапное исчезновение. Словно бы птичка сидела-сидела на подоконнике, а потом взмахнула крылышками и улетела.
Пипец, подумал он. Кажется это последняя стадия шизофрении, когда ваши галлюцинации начинают вами управлять. И самое паршивое – что вам это начинает нравиться!
В перерывах между сексом милфа заставляла его много работать. Явно готовился вечерний большой пир для всех ведьм пансиона. И потому Павлу пришлось весь день благоустраивать лужайку позади коттеджа в саду. Он расставлял там столы, натягивал большой общий шатёр с раздвижными шторами вместо стенок. Стелил ковры и дорожки для дам, украшал светильниками и гирляндами ближайшие деревья. А ближе к вечеру, когда солнышко уже выбирало себе местечко в океане, куда
Варя и Содомский Бизнес (продолжение)