негромкого, но протяжного и настойчивого воя. Хотелось думать, что всего лишь волчьего...
— Огонёк-то у кого-нибудь есть? – хриплым от волнения голосом спросил Костя.
Москвич чиркнул спичкой и быстро поднёс неровное пламя к вовремя свёрнутому в факел куску какой-то рогожки. Шустро сварганив ещё три такие же факела, парни выглянули наружу. Темень стояла хоть глаз коли – больше не понадобится. Ни звёзд, ни луны. Только где-то вдалеке, как будто за ближайшим поворотом дороги, угадывалось что-то наподобие горящего в ночи окошка.
— Скорее всего, это болотные огни, - убеждал всех Кроха. – Но проверить бы не мешало...
— Угу, - отозвался Костя. – Скорее всего, это воет оборотень, но проверять не хочется от слова совсем! Кто пойдёт?
— Мы с Андреем, - твёрдо сказал Павел. – А вы следом за нами, но только досчитав медленно до ста. Кто-то должен остаться сторожить арбу. Это наше последнее прибежище негодяев.
— Почему негодяев? – нервно посмеиваясь, спросил Андрюха.
— Потому что негодяи – это потерявшие совесть патриоты, - понёс какую-то чушь, явно перенервничавший Славик. - А это как раз мы и есть...
Едва освещая себе путь на полшага вперёд, пацаны двинулись к повороту, за которым им что-то мерещилось. И было непонятно, чего бы им хотелось – обмануться в своих тревожных ожиданиях, или получить им подтверждение.
Но обмануться, увы, не получилось. Справа от дороги, в низине, вросшие в землю и мох, стояли несколько домиков с провалившимися крышами и торчавшими сквозь них печными трубами. Освещался весь этот хуторок одним-единственным огоньком, робко мигавшим в подслеповатым окошке крайней избы. Москвич шёл первым. Он решил не заглядывать в освещённое окно, и потому прокрался к соседнему. Прильнув к нему, он увидел через проём внутренней двери картину, от которой у него буквально застыла в жилах кровь.
Посреди освещённой комнаты, подвешенные за вывернутые назад руки, словно на дыбе, висели три женские фигуры. Одеты они были в черные комбинезоны ведьм, и у каждой на голове был натянут мешок. Напротив них, у глухой стены, в тени сидели двое мужиков. Это были Змей и Захар Иваныч.
— Заходите, чего встали? – услышал он позади себя противный голос Шамана. – Заходите, гостями будете...
Его и Андрея втолкнули в избу.
Москвич поразился, насколько внешне и внутренне изменился Шаман. Теперь он ходил по избе в разорванной по бокам тельняшке, и от его тела валил пар! Говорил он хрипловатым, и каким-то дребезжащим, словно механическим голосом, при этом часто покашливал и временами делал странные остановки в своих словах, словно мучительно подбирал выражения.
— Ну что, соколики? Мясо жрать будете?
С этими словами поднявшийся со своего места Змей протянул им огромную кость с жирными кусками жареного мяса.
— Вкусное мясцо, нежнейшее. Ну... Угощайтесь!
Павел сглотнул подкативший к горлу ком. Андрей нехотя взял в руку кость и стал подозрительно её разглядывать.
— Да не бойсь, - ухмыльнулся продолжавший сидеть за колченогим столиком Захар Иваныч, - не отравим. И это не человечина. Ваши вон, целёхонькие висят!
Он кивнул в сторону трёх безжизненно болтающихся женских тел.
— А трахать мясо будете? – подскочил к ним сбоку нервно похихикивающий Шаман. – А? Трахать будете их? Пока ещё тёплые!
«Всё понятно, - мрачно ворочал мозгами Павел. – Минут через пять-десять сюда ввалятся Костя с Крохой, дольше они ждать не станут. И попадут в ловушку. Славика они отправят назад за подмогой. Он вряд ли вообще дойдёт, так что помощи ждать вообще не стоит. Мы одни, одни здесь и сдохнем. Остаётся узнать, кто из ведьм у них в плену? И как мог один-единственный демон, тем более, как они говорили «демонёнок»,
Оксана и ее сестра