я двигался, полностью отдавшись на волю её рук. Это было невероятно. Я трахал одну девушку, чувствуя сзади тело и полный контроль другой. Наташа синхронизировала наши движения: толчок в Надю — лёгкое надавливание на яйца. Отвод назад - ослабление хватки. Она даже начала подсказывать Наде:
— Надь, выгни спину сильнее... Да, вот так! Подставься под него! Не зажимайся!
Надя, подчиняясь, меняла положение, и Наташа тут же корректировала мой толчок, направляя его в новую, более чувствительную точку. Стоны Нади стали громче, менее сдавленными. Она уже не плакала, а именно стонала, уткнувшись в подушку, её пальцы впивались в диванный велюр.
А Наташа всё это время тёрлась спиной о мою спину, её ягодицы двигались в противофазе моим бёдрам, создавая дополнительную, сумасшедшую стимуляцию. Я чувствовал каждую выпуклость её позвоночника, каждое движение её лопаток. Мы были как единый, трёхголовый сексуальный механизм.
Запахи смешались в один густой коктейль: ваниль и детское мыло от Нади, дорогие духи и женская возбуждённая плоть от Наташи, мужской пот. Звуковой фон был не менее богатым: шлёпки кожи, хриплое дыхание Наташи у меня за ухом, моё собственное тяжёлое сопение, подавленные, но всё более смелые стоны Нади и скрип старого дивана, который отчаянно протестовал против такой групповой нагрузки.
Внезапно тело Нади напряглось, как тетива лука. Она издала не крик, а скорее длинный, сдавленный выдох, полный изумления. Её внутренние мышцы вокруг меня судорожно и быстро забились в серии мелких, мощных спазмов. Это было не похоже на отточенные конвульсии опытной женщины - это было что-то дикое, первичное, неконтролируемое. Она просто лежала на мне, обмякнув, её тело вздрагивало последними отголосками, а на щеках блестели слёзы - не от боли, а от переполнявших её чувств. Её первый настоящий оргазм! В комнате повисла тишина, нарушаемая только её прерывистыми всхлипами.
Наташа наблюдала с видом удовлетворённого творца. Потом её взгляд упал на меня. Во мне самом бушевало возбуждение, подогретое этой интимной сценой.
— Ну, а мы с тобой, юбиляр, пока именинница отдыхает, - сказала она, голос её стал низким, обещающим: - вспомним старую школу!
Она не стала ложиться. Она развернула меня к себе и мягко, но неуклонно прижала к стене. Спиной я чувствовал прохладу обоев. Передо мной - вся её пышная, требовательная плоть. Она приподнялась на цыпочки и впилась губами в мои, поцелуй был не страстным, а каким-то жадным, собственническим.
Она присела и взяла мой член в руку. Она посмотрела снизу вверх, её взгляд был изучающим, оценивающим: - Юбилейный экземпляр! – нежно чмокнув в головку.
Потом она встала, повернулась ко мне спиной и, опершись ладонями о стену по обе стороны от меня, мягко, но властно пригнула меня к себе.
— Сзади! - сказала она просто: - Я хочу всё контролировать!
Я вошёл в неё. И если Надя была тугой, незнакомой территорией, то Наташа была родным, разогретым, идеально подогнанным портом. Влажным, глубоким, без малейшего сопротивления. Она приняла меня сразу, целиком, с тихим, глубоким стоном удовлетворения. Мы начали двигаться.
Это не было страстным метанием или нежными ласками. Это был точный, почти механический, невероятно эффективный секс. Она двигала бёдрами с отточенной техникой: не просто назад-вперёд, а восьмёрками, кругами, лёгкими вибрациями, которые заставляли меня вздрагивать каждый раз, когда она находила нужный угол. Она знала своё тело до миллиметра и использовала меня, как совершенный инструмент, чтобы довести себя до края.
Я упирался ладонями в стену рядом с её руками, моё тело прижималось к её спине. Я чувствовал под своими пальцами каждый мускул её спины, как они играли под тонкой, влажной кожей. Чувствовал, как её лопатки сходятся и расходятся в такт
Как я была в рабстве у космических пиратов,часть2