спину, прижимая её к себе. Она чувствовала его возбуждение, твёрдое и неумолимое, упирающееся ей в живот под водой. Её собственное тело вспыхнуло в ответ. Она стонала ему в рот, её руки вцепились в его волосы.
Одна из его рук отпустила её спину и скользнула между ними. Его ладонь накрыла её грудь, полностью. Он сжал её, его пальцы впились в упругую плоть, его большой палец провёл по твёрдому, выпирающему соску.
Этого прикосновения — такого прямого, такого властного — было достаточно, чтобы её разум протрезвел. Она отпрянула, вырвалась из его объятий, задыхаясь.
— Нет... Серёжа, нет... мы не можем... — её голос дрожал. — Мы же... родные. И Дима... твой отец... он, может быть, жив...
Она видела, как его лицо окаменело. Страсть в его глазах сменилась холодной яростью. Не на неё. На упоминание отца. На это «не можем».
— Родные, — повторил он с горечью. — Здесь нет родных. Здесь есть выжившие. А Дима... — он резко отвернулся. — Да, я знаю папа жив..я "найду" его.
Он вышел из воды, не скрывая своей наготы и своей мощной, неутолённой эрекции. Он взял свою одежду и, не одеваясь, ушёл в заросли, оставив её одну в озере, с губами, распухшими от его поцелуя, с грудью, на которой ещё горел след его пальцев, и с душой, разорванной пополам.
Ночью Сергею не спалось. Гнев, желание, ревность — всё клокотало внутри. Он вышел из пещеры, прошёлся по пляжу, потом свернул вглубь острова, к ручью. Луна освещала тропу. Он шёл, не думая ни о чём, пытаясь заглушить голод плоти.
И тогда он услышал звуки. Приглушённые стоны. Шепот. Хлюпающие звуки. Он замер, потом, крадучись, как охотник, приблизился к источнику шума. Из-за густых папоротников виднелась поляна.
На поляне была Лиза. Стюардесса. Она стояла на коленях. Перед ней, опираясь спиной на дерево, стоял Артём. Молодой бармен. Шорты его были спущены до колен, а Лиза... Лиза, та самая чужая жена, о беременности которой ходили смутные слухи в первые дни (но потом все забыли, выживание было важнее),.. . Лиза держала в руках его член. Он был не таким большим, как у Сергея, но твёрдым и готовым. И она... она обхватила его губами и с жадным, отчаянным звуком принялась сосать.
Сергей застыл, как вкопанный. Он смотрел, как её голова двигается вперёд-назад, как её рука работает у основания, как её другая рука ласкает его мошонку. Артём закинул голову, его лицо исказила гримаса наслаждения. Он бормотал что-то, хватая её за волосы.
Затем он грубо вынул член из её рта, развернул её и поставил на четвереньки. Её юбка (та самая, форменная) была задрана, трусов не было видно. Он, не церемонясь, вошёл в неё сзади. Лизу от толчка рвануло вперёд, но она лишь громче застонала. Она поддерживала себя одной рукой, а другой сжала собственную грудь через блузку, мну её.
— Да... да, вот так... — шептала она, её голос был хриплым от страсти. — Кончай в меня... пожалуйста... я хочу твоего...
Сергей чувствовал, как его собственный член каменеет в шортах, наблюдая за этой дикой, животной сценой. Это было отвратительно. И невероятно возбуждающе. Он видел, как тело Лизы бьётся в такт толчкам, как её грудь выскальзывает из расстёгнутой блузки, и Артём, наклоняясь, кусает её за плечо.
Внезапно Сергей почувствовал чьё-то присутствие сзади. Он резко обернулся. В двух шагах от него стояла Светлана. Она тоже слышала звуки. Её лицо в лунном свете было бледным, глаза огромными. Она смотрела не на него, а на пару на поляне, и её губы были полуоткрыты от шока... и чего-то
То, было раннею весной, когда балдели мы с тобой