Смотри Юлька, как хорошо. И головой крутить не придётся, - дядя Миша, взяв Вадима за ляжки, пододвинул к себе так, что теперь два их члена прижались стволами друг к другу. Зачарованная Юля попыталась пальчиками одной ладони обнять сразу оба «колышка». Но не получилось, поэтому она взялась за них обеими ладошками, прижав члены друг к другу и опустила на их залупы голову.
С трудом, но всё-таки оба конца исчезли за губами девушки. И тут же, закатив глазки она начала сосать их, медленно подрачивая. Язычок лизал то одну головку, то другую. Щёки даже не впадали так как рот девушки был полностью заполнен членами.
— Во класс! Вот это хорошо! А говорила, не соска! – кряхтящий и готовый вот-вот кончить племяннице в рот, сопел дядя Миша.
Минуты три такого минета и парень с мужчиной на удивление дружно, одновременно спустили в рот Юльке. Принимая в рот, девушка старалась глотать. Но спермы было так много, что она всё-таки вытекла с уголков её ротика, ей на ладошки, которыми она сжимала члены брата и дяди.
— Отлично! Вы молодцы мои любимые племяшки, захлопал в ладоши дядя Миша. – Порадовали очередной раз старого дядьку.
Вадим, привстал с ног дяди. Он смотрел на разгибающуюся и пытающуюся встать с коленок, с дивана на пол, сестру. Излучая радость и удовлетворение, Юлька прижалась к Вадиму. На её губах блестели остатки мужской спермы. Хорошо чувствовался её запах.
— Поцелуешь меня, братик? – полные счастья и радости глаза сестры, под подбадривающие хлопки дяди.
Эпизод 7. Завтрак
— Уже проснулся сынок? Ну проходи. Как раз завтрак ещё тёплый, - увидев зашедшего на кухню-гостиную, почти голого, только что принявшего утренний душ, сына.
Голый мускулистый торс, которым гордились мать и отец, замотанный по пояс и ниже в большое банное полотенце. На ногах мягкие тапочки.
— Давай, садись сыночек. Начинай кушать. А то твоя сестрёнка-вертихвостка сейчас все сырники съест. Ничего не оставит. Вон как за обе щеки уплетает. Хоть и маленькая, а юркая и прожорливая, - по доброму подшутила мать над дочкой, которая уже сидела за столом и размазывала в своей тарелке мёд по сырнику.
— Э-э-э! Мамуська. Что ты на меня наезжаешь? Я только второй взяла. А ты уже «всё съест». Прожорливая, - попыталась ответить маме Юля. - Я ведь девочка. Мне много есть не надо. Мне некуда складывать «полезные вещества». Разве что в попку и сисечки. Это мужикам нашим, папке да Вадимке надо кушать много. Столько сил у них за ночь уходит. Хи-хи-хи, - съехидничала дочка.
— А ты что против? – продолжая стоять у стола и взяв из тарелки тёплый сырник, закинув его в пасть и моментально проглотив, буркнул Вадим. – Не тебе ли достаётся отцовская сила? Не ты ли всю ночь в его объятиях крутишься как белка?
— От папульки мне достаётся нежность. Нежность и любовь! – и закатив глаза Юля продолжила. – Хотя, конечно, чувствовать папины крепкие руки, гладить его бицепсы и всё тело, это так приятно..., - дочка раскрыла глаза, глянула на мать и брата и усмехнувшись продолжила. – А вот по тому, что доносится из вашей с мамкой спальни, я понимаю, как много сил тебе надо за день набирать. Ха-ха-ха.
— Ты, Юлька, слышь того. Не ёрничай. Если тебя папка не дерёт как последнюю козу, так чтоб из тебя всю дурь вышибить, это не значит, что я мамку как следует за ночь не «выжимаю».
— Ага. Интересно. Хи-хи-хи. Это кто кого выжимает. Ты мамку, или она тебя? Мне кажется второе. Вон какая она бодренькая после ночи
Невероятные ощущения