цена — твоя душа, твое тело, твоя воля! Ты дергаешься, пытаешься вырваться, веревки впиваются в кожу, но безуспешно. Я подхожу ближе, провожу коготком по твоей щеке, дразню: «Ой, какой смелый! А чего же тебе не хватало в твоей скучной жизни? Искры? Вот она, пылает! Твоя жена спит так сладко, ну словно невинная овечка в белой ночной рубашке. Посмотри, как волосы, разметались по подушке, личико спокойное, блаженное и очаровательное, как у ангела. Не отводи от нее взгляд! Такая чистая, такая... ммм, аппетитная. Я поглажу ее, не возражаешь? Хихихи».
Я возвращаюсь к постели, медленно стягиваю одеяло, любуясь: ее тело — мягкое, женственное, грудь во сне вздымается ровно; бедра полные, но уютные; кожа бледная, гладкая, как шелк (с легким ароматом ромашек, наверное, ее любимая пенка для ванны). Я провожу пальцами по ее плечику, вниз по руке, по боку, стягивая лямку ночной рубашки все ниже и ниже. О, смотри, какая у нее грудь: налитая и мягкая, соски розовые, такие невинные, но готовые к пробуждению. Бедра ее раздвигаются совсем чуть-чуть, киска скрыта в тени, но я знаю, какая она там — теплая, влажная, ждущая.
Мой милый, ну что ты корчишься на стуле? Глаза горят от смеси ярости и желания. Ооо, а член твой стоит колом, выпирая из штанов. Ненавидишь себя за это, правда? «Что ты делаешь?!» — кричишь ты, дергаешься, но мои веревки держат крепко. Мне смешно. Расслабься, радость моя. Я просто любуюсь твоим сокровищем. Какая же у тебя охуенная жена — тело шлюхи, а личико ангела. Она мирно спит, ничего не подозревая. Тебе же не хватало именно этого, признайся: страсти, запретного, экстрима. Хочешь увидеть, как она будет стонать не под тобой? А, впрочем, неважно, твое мнение тут уже ничего не значит.
А теперь... пора разбудить ее. Я щелкаю пальцами, и ее глаза широко распахиваются. Я вижу, как в них сменяется рассеянность, удивление, паника. Ее тело ее не слушается. «Проснись и сядь, милая», — шепчу я, и она садится. Смотрит на меня, на тебя, на комнату в красном свете, но не может пошевелиться против моей воли.
«Не сопротивляйся, детка, ты моя на эту ночь. Слушайся, и будет приятно». Ты орешь: «Отпусти ее! Это безумие!». Пытаешься вырваться, стул скрипит, но бесполезно — я вижу, как твои бедра напрягаются, член дергается от возбуждения. Ох, да тебе нравится это шоу, врунишка! Я подползаю к ней на постели, прижимаюсь губами к ее шее, целую жадно, рукой сжимаю грудь — она вздрагивает, но тело предает, соски твердеют под моими пальцами.
Смотри, как она тает в моих руках! Я лижу ее сосок, кручу языком, а она уже мокреет. Ооо, ты тоже чувствуешь запах? «Раздвинь ножки, шлюшка», — приказываю я, и она послушно раздвигает бедра. Ночнушка задирается, открывая гладкую киску, уже блестящую от соков. Ты протестуешь: «Стой! Не трогай ее!». Но голос твой хриплый, глаза прикованы к нам, и я вижу член в твоих штанах — твердый, пульсирующий, изнывающий. О, как ты врешь! Врешь мне, врешь ей, врешь себе негодник!
Я ныряю между ее ног, языком провожу по губам, впиваюсь в клитор — она стонет громко, выгибаясь, пальцы впиваются в простыни. О да, какая сладкая! Твоя жена — натуральная блядь в душе, стонет как последняя шлюшка, пока я трахаю ее своим демоническим ротиком. Смотри, как я пальцами вхожу в нее — два, три, хлюпает внутри. Она течет рекой! Я ускоряюсь, лижу жадно, сосу клитор, пока она не начинает кричать. Тело бьется в оргазме, бедра сжимают мою голову. Ты
Мэри