мире, так принято? Но здесь... здесь всё иначе. Вадик... Как он сможет ей такое предложить? И если предложит... как он будет на неё потом смотреть?
С дрожащими руками она дошла до спальни, закрыла дверь. Стала скидывать платье. Взгляд её то и дело скользил к двери. Она надела простую хлопковую пижаму. Как будто этим могла защититься. Минут через двадцать дверь открылась, и вошёл Вадик. Один. Лицо у него было странным - задумчивым, возбуждённым и испуганным.
Они легли в кровать. Выключили свет. Лежали в тишине. Вадик заговорил в темноте.
— Интересно Борис рассказал про тот круиз... Представляешь, такое бывает.
— Да уж... - отозвалась Катя, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Там, видимо, свои порядки.
— Ага... - он помолчал. - А ты бы... смогла? С другим мужчиной? Если бы он был... ну, красивым. Спортивным. И если бы я... разрешил.
Катя затаила дыхание. Он был очень аккуратен. Обходил тему, как минное поле. Но она-то понимала, куда он ведёт. И на удивление, вместо отвращения, всё её тело снова вспыхнуло жарким, стыдным возбуждением. Сердце застучало в висках. Неужели? Неужели он решится?
— Ну, не знаю... - выдавила она из себя. - Это же... ненормально как-то. Но если... если только с твоего разрешения. И если это как... эксперимент. Один раз. Чтобы попробовать.
В темноте она услышала, как Вадик резко перевернулся на бок, лицом к ней. Она различала только смутный силуэт и блеск его глаз.
3
В темноте она услышала, как Вадик резко перевернулся на бок, лицом к ней. Она различала только смутный силуэт и блеск его глаз. Он молчал, словно собираясь с мыслями, ища слова, которых у него никогда не было в запасе.
— Просто Борис он... - начал Вадик, и голос его звучал сдавленно, как будто он давил в себе какую-то внутреннюю боль или стыд. - Он говорит, что ему сильно хочется. Заняться сексом. Он просил меня познакомиться с девушками, а ты же знаешь, как я с посторонними... Мне сложно это всё. И сейчас... сейчас он предложил спросить у тебя.
Катя не шевелилась. Она слушала, и каждый его слог падал в тишину комнаты, как камень в чёрный колодец. Она почти физически ощущала его мучительную неловкость, его желание угодить, его страх её реакции.
— Но ты же понимаешь, - сказала Катя, - что это всё будет только по твоему согласию. И... и ты потом не бросишь меня. Да?
Он замолчал, и в этой паузе висела вся его неуверенность, вся его зависимость от её ответа.
— Да, понимаю, - наконец выдавил он из себя, - Не брошу. Я бы не смог.
Кате было трудно поверить в его слова. Не в то, что он её не бросит, в это-то она верила, он был привязан к ней, как к якорю. Ей было трудно поверить в саму ситуацию. В то, что её жених, её стратегический проект, лежит рядом и, заикаясь, предлагает ей переспать с его начальником. Ради чего? Ради какой-то визы, ради смутных обещаний? Но тут же, как ядовитый дым, поднимались в сознании другие мысли. Желание уехать далеко, прочь от этой серости, к океану, к солнцу, к той жизни, которую так ярко нарисовал Борис, было огромным, почти физическим. Оно било в виски, заставляло сердце колотиться чаще. И сам Борис... Он был красив. Неприлично, вызывающе красив для мужчины. И опытен. В таких делах. Всё в нём, его уверенность, его тело, его деньги - кричало о том, что он знает, как доставлять удовольствие. Как доминировать. И в глубине души, в той самой тёмной её части, которую она
Выеби меня скорее!