пустой комнаты, парень не стал включать свет. Пройдя через всю комнату, он устало снял с себя форменную одежду и сел в кресло. Закрыв глаза, он вспомнил, как сегодня утром снова слышал приглушённые стоны матери. Доносившиеся чавканья под одеялом чётко давали представление о том, чем она занималась. Ромка, сжатый в комочек, снова боялся выдать себя. Он лежал и упивался доносящимися звуками. Сын открыл глаза и посмотрел в сторону дивана мамы. Вдруг, его взгляд привлёк халат мамы, который лежал по середине дивана. Мама всегда вешала его на крючок, прикреплённый к боковой стенке шифоньера. Из-под халата торчал небольшой кусок материи белого цвета. Ромка встал с места и подошёл к дивану. Протянув руку, сын дотронулся до этого предмета маминого гардероба, привлёкшего его внимание. В руках оказались трусики мамы. Ромка медленно поднёс их к своему лицу. Резкий запах женских выделений вскружил парню голову. Член Ромки налился кровью, парень подошёл к двери и закрыл её на ключ изнутри. Продолжая держать в руках свой трофей, Ромка вернулся на кресло. Дрожащими от волнения руками, парень расправил трусики, вывернув их на левую сторону. Поднеся их к своему лицу, Ромка обоими ноздрями жадно вдохнул аромат своей мамы. Достав из трико возбуждённый член, мальчишка приложил мамины трусики к открывшейся головке. Поводив мягкой материей по нежной коже, сын вспомнил, как недавно его мама сосала ему член. Сладкие воспоминания вызвали боль в паху от перевозбуждения. Ромка обхватил свой член мамиными трусиками и принялся доставлять себе удовольствие, надеясь, что подступившая ломота в области мошонки отступит. Совершая поступательные движения, сын представлял себя с матерью, которая в последние дни не выходила у него из головы. Совсем скоро мощная струя спермы ударила в тонкую материю, просачиваясь сквозь неё. Ромка так обильно кончил, что мутная белёсая жидкость попала на руки и живот парня. Ромка обтёр себя мамиными трусиками и положил их на место, надеясь, что к маминому приходу они просохнут.
Когда мать вернулась с работы и прошла в комнату, сын сидел за столом и делал уроки. Они поздоровались друг с другом. Ромка сделал вид, что сильно занят, понимая, что мама начнёт переодеваться, что бы не повернуться в сторону матери. Марина подошла к своему дивану и в первую очередь обратила внимание на свои трусики, лежавшие около халата. Женщина специально оставила их на видном месте. Как же она обрадовалась, когда, взяв их в руки, обнаружила их влажными.
Думаю, что я всё сделала правильно, - подумала довольная мать, поднеся свои трусик к лицу и вдыхая запах, оставленный на них её сыном.
— Ты кушал, сынок?
— Нет.
— Я сейчас разогрею ужин. Заканчивай и иди мыть руки.
8
Столкнувшись с Людмилой на кухне второе утро подряд, Марина первой начала разговор.
— Уж не в отпуске ли ты, соседка? Даже как-то непривычно видеть тебя дома. Постоянно на работе, да на работе.
— Отгулы взяла. Накопились. Оплачивать не хотят, вот я и решила отдохнуть немного.
Голос Людмилы был спокойным, доброжелательное отношение к собеседнице сразу же расположило к себе женщину. Марина переживала, что им тяжело будет найти общие темы для разговоров после того, что недавно произошло.
— Поедешь куда-нибудь?
— Что ты! Какие могут быть поездки? В комнате бы порядок навести, обои кое-где подклеить. А то, действительно, всё некогда.
Людмила приблизилась к Марине и продолжила разговор, обращаясь к собеседнице на полтона тише.
— Вела себя как жертва. Жила, как мышка в маленьком уголочке своей комнаты. Хочу изменить всё в корне. Идти на поводу у этого лоботряса лишь себе дороже.
Марина не стала поддерживать разговор, лишь одобряюще кивнула Людмиле и
Братик