то, что ты «кончил», мы со Светкой завистливо слушали. А вот почему такой красивый парень теперь одинок — неясно.
И я начал рассказывать. Наташа слушала, не перебивая, иногда тяжко вздыхая или неодобрительно качая головой. Я говорил и не мог остановиться. Когда всё выложил, будто мешок с углем с плеч сняли. Полегчало.
— Извини, что жалуюсь. Просто я теперь не знаю, как быть.
— Да брось ты, всё нормально. Ну и дура твоя Машка — такого богатыря променять на какого-то «бывшего знакомого». Вот увидишь, уедет он, и она сразу к тебе прибежит, помяни мое слово.
— Не прибежит. Да и надо ли оно мне?
— Правильно! Прибежит — а ты ей скажи: «Поздно пить боржоми, когда почки сели». Шли её к дружку, а себе найдешь лучше и красивее.
— Но я её люблю… вроде.
— Вот именно, что «вроде». Первая любовь — она всегда так: кто-то плачет, а кто-то радуется. Ну, не твоё это, просто отпусти.
— Легко сказать. Весь мой мир сломался. Я не знаю, что делать дальше.
— Это всё из-за глупой привычки. Теперь у тебя появилось много времени. Начни заниматься собой: на тренировку пойди, с другом погуляй, увлечениями займись. А если надо — мы со Светкой всегда готовы скрасить твое одиночество.
Папенькина дочка