продержаться?». Ее оправдание было слабым, тон скорее игривым, чем серьезным, но в нем определенно чувствовалось нетерпение.
Я колебалась, смысл ее предложения роился в моем слегка опьяненном сознании. Но ночь, уже зашла на неизведанную территорию, и вино ослабило мои обычные границы.
— Хорошо, — сказала я, в моем голосе смешались любопытство и осторожность.
Алина не стала ждать дальнейших подбадриваний. Она снова заняла удобную позицию, на этот раз ее движения были более размеренными, а выражение лица, — смесь вызова и предвкушения. Она раздвинула ноги, приподняв юбку, не отрывая, от меня взгляда, словно ища одновременно разрешения и подтверждения.
— Иди сюда, Тишка», — проворковала она, голос ее стал мягче и приветливее. Тишка, как всегда послушный пёс, подбежал, виляя хвостом, совершенно не подозревая, о накаленной атмосфере.
Язык Тишки коснулся ее, и она тихо застонала, на мгновение закрыв глаза, словно наслаждаясь ощущением. Я наблюдала, мое сердце бешено колотилось, я испытывала смесь шока, возбуждения и восхищения от того, что происходило передо мной.
По мере того, как Тишка продолжал, стоны Алины становились все более интенсивными, менее игривыми. Ее тело начало двигаться в ритме его ласк, дыхание участилось. Я видела, как румянец разливается по ее груди, лицо исказилось, от удовольствия, а не просто, от насмешки или игры.
В комнате царила тишина, нарушаемая лишь ее голосом, воздух был пропитан тяжестью происходящего. Я чувствовала себя чужаком в этом сокровенном моменте, но в то же время и его частью, связанным общим опытом и опьяняющей логикой ночи.
Движения Алины стали более энергичными, стоны — глубже, неконтролируемые. Было ясно, что она больше, не притворяется и не пытается, что-то доказать, она стремилась к цели. И затем, с дрожью и безошибочно узнаваемым стоном, она достигла оргазма, ее тело напряглось, а затем расслабилось на диване.
Она полежала немного, переводя дыхание, с закрытыми глазами, на лице читалось одновременно удовлетворение и недоверие. Тишка, выполнив свою часть работы, откинулся назад, довольный полученным вниманием.
Я потеряла дар речи, осознавая произошедшее. «Боже мой!», — это всё, что я смогла выдавить из себя, моё возбуждение и шок смешались в смутное, гудящее ощущение.
Алина открыла глаза и встретилась со мной взглядом, застенчиво улыбаясь. «Это было... Потрясающе», — сказала она, в ее голосе звучало едва уловимое признание того, какую границу мы вместе переступили.
Последовавшая тишина была тяжелой, от тяжести, только что произошедшего. Алина, все еще переводя дыхание, посмотрела на меня с понимающей ухмылкой. «Ну же, Лиза, твоя очередь теперь», — сказала она, в ее голосе слышалась игривость, но в то же время и искреннее любопытство.
Меня захлестнула волна смешанных эмоций, — предвкушение, смущение и странное нетерпение. Часть меня ждала этого, надеясь, что она продолжит игру, но я играла роль нерешительной. «Нет, ни за что, я этого делать не буду», — запротестовала я, мой тон был скорее игривым, чем убедительным, в надежде, что она раскусит мою игру.
— Ну же, не будь трусихой, — поддразнила Алина, ее глаза сверкали озорством. Она подыгрывала, как я и надеялась. «Ты не можешь оставить меня здесь одну. К тому же, ты же знаешь, что тебе любопытно».
Я притворилась неохотной, покачала головой, но не смогла скрыть улыбку, которая начала появляться на моем лице. «Просто... Это неправильно», — сказала я, хотя моё тело говорило, об обратном. Я наклонялась вперед, была вовлечена, а не отстранялась.
Алина, поняв мои намеки, подошла ближе, понизив голос до заговорщического шепота. «Это только мы вдвоем попробуем, Лиза. Кто об этом узнает? К тому же, тебе это может даже понравиться». Она игриво толкнула меня локтем, ее тон был одновременно ободряющим и вызывающим.
Учительница Инна Алексеевна. Часть 6