В наступившей тишине Софи почувствовала, как внутри нее растет странная пустота, когда она почувствовала, как огромная эрекция Дэвида начала смягчаться и уменьшаться. Пот заструился у него по лбу, и он, как в замедленной съемке, рухнул на нее сверху. Дэвид тяжело вздохнул, а затем скатился с нее, вытаскивая свой вялый член из ее влажного, воспаленного прохода. Тяжело дыша, он лежал на спине рядом с ее неподвижным телом.
На следующее утро Дэвид смотрел поверх хрустящих белых простыней на милое, безмятежно спящее личико Софи и задавался вопросом, не совершил ли он только что самую большую ошибку в своей жизни.
Двигаясь медленно и осторожно, чтобы не разбудить ее, он тихонько соскользнул с кровати и, обнаженный, подошел к окну, где повернулся и, облокотившись на подоконник, посмотрел на кровать. Ее колени были подтянуты к талии, дыхание было глубоким и медленным. У него перехватило горло.
Она выглядела до нелепости юной. Без макияжа ей скорее можно было дать 13 лет, чем 18 на самом деле. Взгляд Дэвида блуждал по ее чистому, открытому лицу, обрамленному длинными волосами, пряди которых закрывали ей глаза, когда она спала. Он увидел ее чистую, нежную кожу, маленькие, незрелые, заостренные груди, увенчанные крупными темными сосками, гладкий, округлый животик, на котором все еще виднелись следы щенячьего упитанности, и мягкие, прохладные ягодицы, переходящие в стройные, бледные бедра.
Дыхание Софи участилось, и Дэвид ожидал, что она проснется, но вместо этого она просто перевернулась на другой бок и снова погрузилась в сон. Страх, радость и отвращение к самому себе смешались в его сознании, когда он увидел на простыне под ней влажное нежно-розовое пятно, образовавшееся от мощной смеси ее соков, его спермы и нескольких капель ее девственной крови. Вопреки своему желанию, он снова почувствовал возбуждение в чреслах. Он сел в самое неудобное кресло в комнате и попытался придумать, что делать дальше.
Софи пошевелилась, услышав движение в комнате. Она осторожно открыла глаза и медленно позволила воспоминаниям о прошлой ночи привести ее в чувство. Она чувствовала себя избитой и покрытой синяками, как будто ее ударили в живот, а между бедер появилась странная болезненность. Ее пальцы бесшумно опустились к вульве. Прикасаться было больно, но не сильно. Ее бедра были влажными и липкими, а когда она поднесла пальцы к лицу, они пахли тошнотворно и были розовыми от ее крови. Она глубоко вздохнула.
Это было правдой. Она больше не была девственницей. Мужчина, которому она поклонялась столько лет, сделал ее настоящей женщиной. Внезапно на нее нахлынули воспоминания о невероятных чувствах, которые переполняли ее.
Постепенно она осознала, что за ней наблюдают. Медленно перевернувшись, она увидела Дэвида, голого, сидящего на стуле в углу ее комнаты. Слава богу! Он все еще был здесь! Он не убежал! Она улыбнулась ему, и он неловко улыбнулся в ответ, словно ожидая вспышки гнева. Софи протянула ему руку, и он вернулся к кровати.
Волны облегчения захлестнули Дэвида, когда он понял, что Софи на самом деле хочет его и не собирается кричать "насилуют". Он сел рядом с ней на кровать и нежно поцеловал ее.
— Дэвид?
— Да, милая? - ответил он, погладив ее по щеке.
— Ты...ты любишь меня?
Это был самый ужасный вопрос в мире. Вопроса, которого боялся каждый мужчина. Дэвид приготовился солгать ей, как солгал многим девушкам до этого, но обнаружил, что ему на удивление легко ответить:
— Конечно, люблю. - К своему ужасу, он понял, что это правда.
Софи с облегчением улыбнулась.
— Я тоже тебя люблю.
Она долго и крепко обнимала его. Затем отпустила и отвернулась, словно собираясь с духом,
Марафон мочевого пузыря