стонал и сильно прижимался своими жесткими лобковыми волосами к ее холмику, когда его толчки замедлились, прежде чем в конце концов прекратиться.
Стюарт тяжело дышал Линн в лицо, и на его лице торжество смешивалось со страхом. Внезапно выражение его лица сменилось отвращением. Он быстро отстранился и встал, не в силах заставить себя взглянуть на ее неподвижное тело. Он подтянул свои кожаные брюки и застегнул их.
Линн не пошевелилась. Она лежала на твердой земле, широко расставив ноги. Юбка была приподнята, и ее вульва была нагло выставлена на всеобщее обозрение в гротескной манере. Ее взгляд был прикован к яркому пакетику с хрустящими чипсами, когда Стюарт попятился. Здоровяк отпустил ее руки и приподнялся над ее головой, но Линн не двигалась. Двое мужчин стояли, презрительно глядя на нее сверху вниз.
В конце концов Стюарт нарушил молчание. Он повернулся к своему сообщнику.
— Хочешь немного этой киски, Гас? Несколько секунд небрежности?
— Нет! Это было личное между тобой и ею. - Он повернулся и отошел от неподвижной фигуры Линн.
Глаза Линн все еще были широко открыты. Она смотрела, не отрываясь, на блестящую голубую хрустящую бумагу, но слова Стюарта каким-то образом пробились сквозь туман.
— Одно слово кому-нибудь, сучка, и мы вернемся с добавкой. Понимаешь? - Он презрительно пнул ее по ноге. - Понимаешь, сучка?
Линн медленно повернула к нему голову, но не смогла посмотреть ему в лицо.
— Давай убираться отсюда. - Позвал большой байкер, надевая шлем. Внезапно он схватил Стюарта за руку.
— А что, если она обратится в полицию?
— С ее-то репутацией? Кто ей поверит? Я просто еще одна зарубка на столбике кровати, вот и все!
— А как насчет любовника? - Спросил он, кивая в сторону Майка, который неуверенно пытался сесть.
— Он ничего не видел, не так ли? И малышка Линн не собирается ему рассказывать, не так ли?
Двое мужчин надели шлемы и повернулись. Через несколько секунд ночную тишину нарушил рев мотоциклетных двигателей, и они умчались прочь.
Линн долго лежала на твердой земле, прислушиваясь к все более громким звукам, свидетельствующим о том, что Майк приходит в сознание. Ночной воздух больше не был романтичным. У него выросли зубы, и он впивался в холодное влажное местечко между ее бедер. Она задрожала, и слезы покатились по ее щекам, а затем медленно села и поднялась на ноги.
Колени у нее начали подгибаться, но Линн взяла себя в руки и заставила себя выпрямиться. У нее кружилась голова и ее подташнивало. Нижняя часть спины была в синяках, и, о боже, у нее так болело между ног. Она расправила свою короткую помятую юбку на ягодицах, чтобы скрыть волосы на лобке, и сделала маленький шажок к стонущему телу Майка. Небольшая струйка спермы потекла по ее бедрам, и ее с отвращением вырвало. Она наклонилась, чтобы поднять то, что осталось от ее трусиков, и, обнаружив, что они слишком сильно порваны, чтобы их можно было носить, вытерла ими свои бедра и киску.
Линн помогла Майку сначала сесть, а затем постепенно подняться на ноги. Она не стала - не смогла - рассказывать ему о том, что произошло. Майк был слишком смущен, чтобы обратиться за помощью или лечением, и они вместе медленно пошли обратно к дому Линн, где она проскользнула внутрь и поднялась по лестнице, не разбудив спящих родителей. Майк поцеловал ее в щеку. Его нос был в крови и саднил, но он пошел домой самостоятельно.
Поднявшись наверх, Линн набрала ванну и легла в горячую воду, позволяя ей смыть грязь и стыд, понимая, что, делая это, она также смывает все улики, которые
фантазия (продолжение)