Меня трахают... м... дамм... толпой... — её голос дрожал от возбуждения.
Я притянул её к себе, заставив выгнуться дугой, член был в ней. Одна рука обхватила её горло, другая закрыла глаза.
— Тебя не все видят, — прошептал я, чувствуя, как её сердце бешено колотится. — Не будем скрывать такую красоту!
— Что... Макс... в смысле? — её дыхание стало прерывистым.
— Не открывай глаза. Представь, что остальное быдло, они смотрят на тебя…, — мои губы коснулись её уха, — давай покажем всем, какая ты сочная…
— Ммм... ахах... да... ааа... вай... — её тело затряслось в сладостной истоме.
А Иржи всё стоял у двери, наблюдая.
Я чуть замедлился. Таня, словно отвечая, стала медленно вращать бёдрами по часовой стрелке, мышцы при этом нежно сжимались вокруг моего члена.
Я продолжил разворачивать ее. Каждое движение в сторону давалось с трудом — мешали спустившиеся до щиколоток кружевные трусики, превратившиеся в эротические путы.
— Сейчас... кончу... — её голос дрожал, смешиваясь с прерывистыми стонами. — Ууу, Максик...
Когда мы развернулись в сторону двери, мой взгляд встретился с горящими глазами Иржи. Чех, прислонившись к косяку, расстёгнул брюки и яростно надрачивал свой член, не сводя глаз с нас.
И было на что смотреть.
Моя жена предстала перед ним во всей своей красе: губы полуоткрыты в немом стоне, грудь колеблется в такт нашим движениям, а между ног — вряд ли с его стороны хорошо различимый вид члена, входящего и выходящего из её влажной розовой щели.
Я так и держал руку на глазах Тани, не давая ей открыть глаза.
Наши взгляды встретились — я видел в глазах чеха возбуждение и восторг. Если бы Таня открыла глаза сейчас, я даже не берусь предположить, что бы произошло. Но она была слишком поглощена происходящим, чтобы отвлечься и заметить постороннего.
Ритм наших ускорялся. Иржи, стиснув зубы, начал кончать, стараясь не закричать — белые струи били на пол, а Таня в этот момент так же вздрогнула всем телом, издав протяжный стон. Её ноги подкосились, и я едва успел подхватить её, не выпуская из объятий.
Чех, тяжело дыша, аккуратно привёл себя в порядок и, бросив мне одобрительный взгляд, бесшумно исчез.
Теперь настала моя очередь. Развернув Таню к кровати, я за пару шагов дошел до нее и толкнул жену на белую простынь. Не дав ей опомниться, я вошёл в неё снова, придавив ее.
— Ааамммм… — раздался почти беззвучный крик удовольствия.
Я не торопился, наслаждаясь каждой секундой. Хотелось оттянуть момент. Но её стоны становились всё громче, и это быстрее приближало к финалу.
— Да, любимый... Ещё... Не останавливайся... — её ноги согнулись в коленях, а ступни стали сжиматься, словно при судорогах.
Она кончила во второй раз, её тело выгнулось дугой, а затем обмякло на простынях. В этот момент я мог трахать ее как хотел, она была податлива.
— О, бляяя… — Я кончал. Мой стон смешался с её тяжелым дыханием.
В наступившей следом тишине мы лежали не двигаясь, приходя в себя. Таня уткнулась лицом в подушку, я, повалившись на спину, смотрел в потолок, ощущая, как сердце медленно успокаивается, входя в привычный ритм.
— Привет, — прошептал я, когда она повернулась и посмотрела на меня.
— Привет, — её губы растянулись в блаженной улыбке. — Я тебя люблю…
— И я тебя, милая… — мои веки тяжелели, но на душе было тепло и спокойно.
За окном пражская ночь раскрывала свои объятия, мы незаметно уснули уставшие, счастливые и безмерно близкие друг другу.
ГЛАВА 3
В первый день мы посетили два музея, какую-то выставку, и на большее нас не хватило. Мы ввалились в номер и, упав на
Татьяна. 6-ая часть. Первый рассказ Рафаэля о невесте-шлюхе Юле.