Потом — едва уловимое движение. Сжатие. Легкое, почти неуловимое давление. Она сжимала меня. И не отпускала.
Это длилось, может, минуту. Вечность. Кровь гудела в ушах. Я смотрел на её спину, на растрёпанные волосы, и моё тело кричало от противоречия: оттолкнуть эту наглую девчонку или прижать её голову к себе, заставив... Но нет. Это была не цель. Цель была за стенкой, её пальцы всё ещё были переплетены с моими.
Изабелла сама всё оборвала. Она вздрогнула, как будто просыпаясь, и убрала руку. «Ой, заснула, кажется, — потянулась она, зевая, и её взгляд упал на мои штаны, на явную, не скрываемую теперь выпуклость. Она улыбнулась уголком рта. — Фильм-то кончился. Пойду спать. Вы не ссорьтесь там». И она упорхнула в гостиную, оставив нас одних в тяжёлом, густом молчании.
Вика медленно разжала мои пальцы. Она встала. Лицо её было бледным, губы сжаты в тонкую ниточку.
«Тебе понравилось?» — спросила она ледяным голосом.
«Что именно?» — я смотрел на неё, не отводя глаз.
«Всё. Её... внимание».
«Мне нравится твоё внимание, Вика. Только твоё. Всё остальное — просто шум».
Она смотрела на меня, и в её глазах бушевала буря: ревность, желание, страх, обида. «Я видела тебя сегодня. В душе».
Я не стал отнекиваться. «Я знаю».
«Зачем ты это сделал? Пока я была там?»
«Я не знал, что ты там. Но я думал о тебе. Только о тебе».
Она закрыла глаза, как будто от боли. Потом открыла. В них было решение. «Денис приезжает завтра ».
Эти слова повисли в воздухе как приговор. Наш шаткий, грешный рай рушился.
«Значит, у нас есть время на нас», — тихо сказал я.
Она не ответила. Она развернулась и ушла в свою комнату. Но она не заперла дверь. Она оставила её приоткрытой. Щель в два сантиметра. Приглашение? Или ловушку?
Я остался в гостиной, глядя на эту щель. Тело горело от прикосновений Изабеллы, от признания Вики, от осознания, что часы тикают. Завтра вернётся хозяин. Завтра эта игра либо закончится, либо перейдёт в фазу смертельного риска.
У меня была одна ночь. Последний шанс перейти Рубикон. Я смотрел на полоску света из её спальни и знал, что должен войти. Не сейчас. Попозже. Когда она будет думать, что я не решусь. Когда её собственная потребность станет невыносимой.
Глава 6: Ночные тени и утренние признания
Три часа ночи. Глубокая, густая тишина, которую нарушает только тиканье часов в прихожей. Я не спал. Лежал и смотрел в потолок, прокручивая в голове каждое слово, каждый взгляд сегодняшнего вечера. Приоткрытая дверь в спальню Вики так и оставалась приоткрытой — немым укором и обещанием одновременно. Но я не пошёл. Стратегия требовала терпения. Пусть она ждёт. Пусть думает, что я струсил. Это заставит её желание выкипеть и выплеснуться наружу.
Внезапно в тишине послышались осторожные шаги, шуршание одежды. Я замер. Дверь моей комнаты скрипнула. В проёме, освещённая тусклым светом уличного фонаря, стояла Вика. Одетая. В пальто.
«Я... я еду в аэропорт, — прошептала она, не заходя внутрь. Её голос был странным, лишённым интонаций. — Рейс Дениса приземлился раньше. Он просил встретить».
Я сел на кровати. «Сейчас? В три ночи?»
«Такси уже ждёт внизу». Она стояла, будто ожидая чего-то. Прощального слова? Приказа остаться?
«Поезжай, — сказал я просто. — Осторожно».
Она кивнула, повернулась и исчезла. Через минуту я услышал, как хлопнула входная дверь. Крепость опустела. Остался только я и спящая в гостиной Изабелла.
И тут я почувствовал — из окна дует. Холодный, осенний сквозняк пронизывал комнату. Я встал, чтобы закрыть форточку, но в этот момент дверь снова приоткрылась. На этот раз в ней была Изабелла. В одной тонкой, почти прозрачной ночной
Красивая учительница