лампы. Майя напротив матери, Артем рядом. Разговор потёк самый обычный: о погоде, о том, как клуб был шумный, о том, что мама рано вернулась с дачи — соседка заболела, пришлось ехать. Всё прилично, всё пуритански. Ни одного лишнего слова, ни одного намёка.
Майя пила чай маленькими глотками, держала чашку обеими руками, как послушная девочка. Артем отвечал на вопросы мамы — спокойно, вежливо, с лёгкой улыбкой.
А потом, когда мама отвернулась к раковине, Майя подняла глаза.
И посмотрела на него — прямо, долго, бездонно. В этом взгляде не было ни капли стыда. Только озорной, почти дьявольский блеск. Тот самый, который говорил: «Мы только что трахались на ржавом ящике в подъезде, пока ты поднималась в лифте. И это наш секрет. Навсегда».
Артем почувствовал, как кровь снова прилила к низу живота.
Мама обернулась с улыбкой:
— Ну что, молодые люди, может, ещё по чашечке?
Майя опустила ресницы, снова стала идеальной дочерью.
Оборотни