ни проводов, ни розеток. Я замер, ощущая, как пространство между ними схлопывается, превращаясь в тепло её ладоней на моей шее. Поцелуй начался не сразу — сначала было дыхание, смешавшееся в полумраке, потом — прикосновение лба к лбу, короткая пауза, полная всего сказанного и несказанного. И только затем губы — мягкие, уверенные, сладкие. В этот миг электрический камин перестал быть имитацией: тепло разлилось по комнате настоящее, глубинное. Пледы сползли на пол, бокалы остались нетронутыми, а мир сузился до этого мига — до лёгкого давления её пальцев на моем затылке, до вкуса вина на губах и чего-то неуловимо запретного, до ощущения, что полметра между креслами были последней преградой перед тем, все оральные ласки дополнятся настоящим сексом
Я обнял её за талию, притягивая еще ближе к себе, и почувствовал, как дрожат её пальцы на моей шее — не от холода, а от возбуждения. Поцелуй углублялся медленно, как вчерашний закат, растянутый во времени: без спешки, с доверием, будто мы занимаемся этим далеко не первый раз. Где-то в углу комнаты тикали старые настенные часы, но их ритм уже не имел значения, мне лишь хотелось уже проникнуть в маму своим членом. Когда она чуть отстранилась, её лоб остался прижатым к моему. В её глазах плескалось то самое пламя — живое, настоящее. Читалось, что она готова сейчас на всё, лишь бы ее начали трахать. “Ты этого хочешь?” — впервые в жизни обратился к ней на “ты” и она улыбнулась — той улыбкой, что появляется только когда страх, возбуждение и похоть переплетаются в одно. Не отстраняясь от губ, подхватил тещу за попу и спину, сделал несколько шагов, и бросился вместе с ней на кровать. Продолжая страстный засос, стянул с неё футболку и поцелуями начал опускаться ниже. Ласка нежной шеи, затем долгая “остановка” на вздымленной груди — жадно игрался языком с её набухшими и вновь вставшими сосками. После поцеловал животик и расстегнул шортики. Перед их снятием посмотрел прямо в её глаза — в них по-прежнему читалось огромное желание, поэтому задерживать процесс не стал. Сняв шортики и черные трусики, я снова впился в ее киску, но буквально через несколько движений языком услышал сквозь стоны фразу: “Выеби меня уже”. С таким протяжным окончанием в слове "уже". Стало понятно, что мамочка очень хочет члена. А раз хочет, то пусть получает
Избавившись от уже своих шорт и трусов, несколько раз надрочив член, приставил его к её половым губам. Вводя головкой по киске с небольшой ухмылкой снова посмотрел Екатерине Викторовне прямо в лицо. Широкооткрытые глаза умоляли ее трахнуть, но я не хотел спешить, хотелось добавить чего-то внезапного. Наклонившись к ней за поцелуем и получив ответ в виде её губ и языка, резким движением ввел член во внутрь, от чего тёща очень сильно вскрикнула, отпрянула от моего лица, широко раскрыла глаза и удивленно наблюдала уже за тем, как неожиданно во время поцелуя её киска вдруг заполучила член. Для меня в этот момент всё замерло — я больше не слышал ни часов на стене, ни звуков камина. Не думал о том, что будет, если нас кто-то увидит. Под моим членом очень сексуально стонала и извивалась мама моей жены — в тот момент мне больше ничего не хотелось, кроме как кончить вместе с ней
Постепенно наращивая темп и с каждым толчком проникая всё глубже и глубже, жадно наблюдал за реакцией Екатерины Викторовны. Она закусывала нижнюю губу, переходила со стона на крик, сжимала свои соски, тянулась рукой к клитору и пыталась
Секретарша. Часть 1