Мыс Лумье, как и вся северная оконечность острова, сильно выдающаяся в море, возвышался на десятки метров и в отличии от пологого берега «Южной горки» не имел удобного пирса, так что высаживаться на берег нам с капитаном пришлось на шлюпке.
Федот на квадроцикле с прицепом, встретил нас на пустынном, апокалиптическом берегу из мелкого вулканического камня. Одетый как монах, немногословный двухметровый великан, выглядел суровым и как мне показалось совсем нам был не рад.
В отличии от метеорологов, чьи вахты длились на острове по полгода, суровый великан с супругой здесь жил постоянно. И до тех пор пока я не увидел Марфу, она мне представлялась здоровенной, грубоватой бабищей, подстать своему мужу.
Их жилище располагалось у подножия скалы, на которой и возвышался маяк. Оно совсем не походило на современный, модульный комплекс и больше напоминало обезлюдивший старообрядческий скит, жилым и ухоженным в котором оставался лишь внушительный дом старосты.
Сложенный из тёсанного бруса, на мощёном каменном фундаменте, он объединял на территории подворья хозяйственные постройки, с клетками для кур и кроликов, многопрофильную мастерскую и даже просторную бревенчатую баню, в которой можно было хоть втроём, париться во весь рост.
Не в пример своему мужу улыбчивая, хозяйка, встретила нас у откатных ворот.
Скажу Вам честно, я раззявил свой рот от удивления, когда её увидел.
Белокурая, нордическая красавица, высокая, румяная и пышногрудая, с белокуро-серебристой косой до пояса, длиннющими, стройными ногами и широкими, сильными бёдрами. На вид, как мне показалось, Марфа была не старше двадцати лет, довольно мило курносая, с алыми от природы губками и большими, бездонно-голубыми глазами.
Даже дважды получив от Ваганыча локтем в бок, заглядевшийся на такую красоту, я был не в силах оторвать взгляд.
— Макар, да перестань ты уже так пялиться, пока нас в курятнике не поселили. – вопреки ехидному характеру, сейчас старик выглядел серьёзным и говорил со мной в пол тона.
— Да она, блин, ему в дочери годиться. – я и действительно искренне недоумевал, что это прелестное, юное создание делает на богом позабытом камне, по среди холодного северного моря.
— Эй, ара, … да закрой ты уже свой рот и прекрати глазеть на чужой женщина. Не по Сеньке такой шапка.
«Шапка? … Какая на хрен шапка?!»
В моих мыслях полнейший бардак. Улыбаясь как дурак, позабыв обо всём на свете, в моменте, я влюбляюсь по уши и совершенно не скрываясь своего состояния, продолжаю пялиться на чужую женщину, пока уже не получаю от Ваганыча подзатыльник.
— Ара, да ты перестанешь уже или нет?!
Ничего в общем-то удивительного в том, что Марфа заметила моё к ней внимание, но в отличии от любвеобильных саамочек, она реагирует не просто равнодушно, а я даже сказал бы негативно.
Горделиво стреляя глазками, красотка презрительно фыркнула и элегантно маневрируя своей прелестный кармой, спряталась за моим капитаном.
Макар разгрузил прицеп в мастерской и вернулся к нам, как мне показалось, уже другим человеком. Скидывая с могучих плеч свой видавший виды анорак, он радушно приобнял капитана.
— Ваганыч, здравствуй дорогой, вижу новый матрос у тебя?
— Что поделаешь, лопари уже двоих на своих девках оженили, не нужно им теперь море.
— А этого значит ещё не успели? – Федот подошёл ко мне вплотную. – Как звать?
— Макаром. – придурковато улыбаясь, я протянул было хозяину руку, но тот пока не спешил мне её жать.
— Так ты Макар что же, по девкам не ходок или из этих … содомитов-метеорологов?
— Да нет, ну что Вы?! Мне женщины нравятся и ни чем таким не интересуюсь.
Улыбаясь, Федот хитро сощурился, но всё же протянул мне свою лапищу.
Нудисточки дерьмовочки часть 5 , 6 , 7